Прежде чем я умру. Часть 2

— А вишни больше нет?

— Как нет? — изумилась женщина, вытирая руки о фартук. — Конечно, есть, а что? Вареников захотела?

— Угу. Можно? — Алина подняла изумрудные глаза на разрумянившуюся после готовки Ларису.

— А чего ж нельзя? Только уже завтра, а то на сегодня у нас пирожки с яблоками, надо их сначала осилить.

Лариса опустилась на шаткую табуретку и положила себе пюре с салатом. Так они и сидели вдвоем на маленькой кухоньке — худенькая девочка и пышущая здоровьем тетка.

Моргнув вороньим глазом-бусинкой, Доминика взмахнула крыльями и, спланировав с подоконника, исчезла среди крыш домов, на которых повсюду торчали антенны. Она взяла за привычку наблюдать за жизнью Алины и, возможно… даже оберегать ее. Поэтому в последние несколько месяцев соседские бабушки наблюдали странное явление на подоконнике одной из квартир: сидящую там часами черную, как смоль, ворону. Птица могла находиться без движения долгое время, и было непонятно, чего она там торчит, вроде никакой кормушки нет, никто ее хлебом не угощает…

Так проходили годы, Алина росла, и в ее росте Доминика видела зачатки магической силы, придающей детской ауре фиолетовый оттенок.

Доминика ликовала, наблюдая вороньим оком за размолвкой глупых смертных: «До чего жалкие создания. И она это стерпит?». Тишину двора разорвал крик боли — враги были повержены одним мановением пальцев. Доминика видела, как черные зрачки Алины пульсировали от гнева, как аура налилась ярко-фиолетовым, как сила течет по венам, постепенно добравшись до самого сердца и окутав его плотным коконом.

«Теперь ты моя — Алира… Будущий Жнец, я заполучу тебя», — этой же ночью Доминика навестила девочку, когда та, лежа в постели, предавалась размышлениям о содеянном, но в ней не было ни капли сожаления, так же как не было этого чувства и в Доминике.

Как сказала Эвика, ей необходима чистая нетронутая душа, а это сможет достать лишь Констант или, как к нему обращались в Верхней Аиде, Арсений Константинович.