Прежде чем я умру. Часть 2

Перед ним стоял пузатый чайник, из носика которого поднималась струйка пара.

— Домна, не ходи, присядь со мной. Я так соскучился по тебе, — мужской голос показался Яну очень знакомым: «Да ведь это архангел Даниил!».

Девушка опустилась рядом, их руки коснулись друг друга, и она тепло улыбнулась. Нежность отражалась в ее так и не изменивших цвет глазах: один белый, другой изумрудный.

— В последнее время у тебя задумчивый вид, но ты не делишься своими мыслями, — она ласково пожурила архангела.

— Меня тревожат воспоминания… события прошлого не дают покоя, словно с Халоттом может что-то случится.

Доминика взяла кренделек в сахарной пудре из хрустальной вазочки.

— Это естественно. Ты и артефакт связаны кровью его создателя и твоего прапрадеда, — она сказала это так спокойно, будто не было ничего особенного в том, что беспокоило Даниила.

— Да, ты права, — он прикрыл рукой глаза, вспоминая первое прикосновение к мечу: «Это случилось, когда я еще был человеком».

Однажды вечером, сидя на крыльце дома и вырезая лук для дочери, Даниил заметил, как туман над озером стал сгущаться, преобразуясь в фигуру.

Так состоялась его первая встреча с предком: высокий крепкий мужчина в одежде кузнеца, с кожаным фартуком, повязанным на груди. По свободной рубахе стелется длинная серебристая борода, а ясные голубые глаза смотрят в упор.

— Я твой прапрадед Тъёрви, — представился призрак, ступив на мокрую от росы траву босыми ногами. — Ты единственный в нашем роду, кто сможет защитить меч от Смерти. Но и тебе осталось недолго…

Даниил хотел спросить, зачем он здесь, но так и не смог заговорить, ощутив, что язык и губы онемели.

— Кузнечным ремеслом занимались все мужчины в нашем роду, и ты перенял эту способность. Все началось давным-давно. Я родился в северном краю и отправился на земли Гардарики, где встретил Пелагею, — Тъёрви улыбнулся. — Так я в той деревне и остался, вместе с женой. — Он глянул на дом, в котором сейчас жил Даниил со своей семьей. — Да, тут и жили. Ведь тебе дом перешел от отца, а ему от своего… Я всегда здесь был, душа моя, — он коснулся груди, — в меч вложена и с ним похоронена.

Но тебе как последнему защитнику я открою тайну создания. Ни отец, ни дед, никто не знает о мече. А тебе уготована судьба светлого Стража.

Даниил глянул в окошко, за которым дочка грелась у камина, а жена пекла хлеб.

— Рассказывай, дед. Излей душу.

— Когда моей Пелагеи не стало, я испытал большое отчаяние. Не мог успокоиться, не мог продолжить жить дальше.