Укушенная

 — Неужто ты мне завидуешь?

Я закашлялась, поперхнувшись собственной слюной. Да у меня в мыслях такого не было.

— Ты рехнулась? Какая зависть? Ты слышишь себя? — меня разозлили её слова. — Энди и его дружки — мои враги. О какой зависти ты мне говоришь?

— То, что парень пригласил меня на свидание.

От абсурдного заявления я готова была покатиться со смеху. Держась из последних сил, чтобы не расстроить ещё больше нашу с Софи дружбу. Хотя, должна согласится, пригласил бы её кто-то другой, не из футбольной команды, а, к примеру, из авиамодельного класса — восприняла бы не так бурно.

Софи должна понять, что они столько пакостей наделали мне. Как издевались, насмехались, пинали, бросали в меня бумагой и едой. Похоже, она вмиг позабыла, когда к ней заговорил футболист. Понимаю. Кому нужна подруга лузер с большой буквы Л?

— Ты дура, — выдохнула я, положив голову на подушку.

— Что ты сказала? — сердито переспросила Софи, подавшись ко мне.

— Ты дура, — повторилась я.

Поднявшись, Софи готова была вцепиться в меня за нанесённые ей оскорбления. Сев на край кровати, я посмотрела на неё снизу вверх, ожидая, что она предпримет.

— Отвечаешь за свои слова? — спросила она.

— И не подумаю их забрать обратно, — ответила, зная, что именно в этой ситуации права я.

Софи предавала меня, находясь рядом с этим Крисом Грантом — красавчиком-футболистом. Она поспешно отступила от меня, покачивая головой. Осмотрев с ног до головы, произнесла одну не очень хорошую речь:

— Мне тебе жаль Карли.

Дверь за Софи громко захлопнулась. Ещё несколько минут я слышала по коридору её удаляющиеся шаги.

— Да, — всё, что смогла произнести в тот момент.

Я не собиралась извиняться. За что? То, что она всё видит в розовых очках. Я сняла их давно, навсегда позабыв, что такое быть беззаботным тинейджером. Я мечтала о красивых вещах: походам по магазинам, о классных друзьях.

Ненависть бабушки, насмешки учеников и постоянные издевательства. За что так меня ненавидели, я не знала. Это самое наихудшее из всего вместе взятого.

Теперь ещё и Софи. Единственный человек во всём мире, который, хоть немного, но понимавший меня, предал и отвернулся. Мне ничего не оставалось, как смериться. Но не могу же я хвостиком бегать и просить выслушать. Нет, я не такая.