ОСВОД. Хронофлибустьеры

Прежние задумки были отложены, а Линд провел самое настоящее историческое расследование. Перерыл военно-морские архивы и убедился: да, моряки с такими именами числились в экипаже «Жирафа». Раскопал и скопировал мемуар пастора, хранившийся в частном собрании. Перелопатил множество источников и нашел-таки девять упоминаний о появлениях «Жирафа» в разные годы и в различных уголках Балтийского моря.

К сожалению, весь собранный богатый материал Линд использовал для написания не монографии, а художественной книги. Романа, где история «Жирафа» служила лишь фоном для истории другой, любовной, причем герой — таинственный капитан галеона — был старше своей возлюбленной почти на два века.

Насколько Линд был талантлив и удачлив в роли исследователя, настолько же оказался бездарен как писатель. Роман, изданный на средства автора, ни малейшего успеха не имел и никогда не переиздавался.

Разочарованный Карл-Адольф забросил собственное творчество и занялся собиранием фольклора Южной Швеции, успел издать два сборника народных песен, после чего скончался от туберкулеза на сорок втором году жизни.

Свой личный архив Карл-Адольф Линд завещал Национальной библиотеке, где он и хранился до сих пор, ни малейшего интереса не вызывая.

* * *

— А теперь самое интересное, что нашлось в архиве Линда, — торжественным тоном произнесла Лернейская. — Фотографии экспонатов из запасников музея в Мальме. Иногда они экспонируются под названием «Пиратский клад неизвестного происхождения», но Линд сумел дознаться, что это именно те украшения, которыми пытались расплатиться моряки с «Жирафа» в 1808 году.

На экране сменялись старинные черно-белые снимки: ювелирные изделия крупным планом.

— Стоп! — попросил вдруг ЛБ. — Можно вернуть предыдущий кадр?

Несколько секунд он разглядывал золотую безделушку, потом заявил:

— Это заколка для галстука. Для современного галстука. Насколько я понимаю, в начале девятнадцатого века и ранее таких не носили.

— Бинго! Хотя я ожидала, что подозрения вызовут уже серьги с зодиакальным знаком Весов, ну да ладно.

— Едва ли удивимся, — сказал я, решив: хватит уж госпоже вице-директору нас удивлять результатами своих поисков, мы тоже тут, ктулху побери, отнюдь не прохлаждались. — На монограмме, полагаю, изображены переплетенные русские буквы «Е» и «Ч». Евгений Чернопольский.