ОСВОД. Челюсти судьбы

А теперь показался: пробрался — пригибаясь, был он высок ростом — в переднюю часть микроавтобуса, уселся напротив, положив на колени ноутбук и потеснив ротмистра, — тот сменил вальяжную позу и подвинулся с торопливостью, свидетельствующей о подчиненном положениии Соколова относительно вновь прибывшего.

Новый персонаж был блондином лет сорока пяти на вид, с ледянистыми голубыми глазами и тонкогубым неулыбчивым ртом. Сейчас эти глаза уставились на меня, а губы быстро выпалили вопрос, казавшийся неуместным и нелепым:

— В каком городе жил Иммануил Кант?

— Ну-у.

— И чем он знаменит? Не Кенигсберг, а Иммануил Кант?

С этим сложнее... Труды философов не входят в круг моего повседневного чтения, каюсь, моя вина. Труды Канта в том числе. И никогда не входили. Я напряг память, но она ни к селу, ни к городу выдала что-то несуразное о Соловках... Но затем все-таки всплыло нечто подходящее, и я радостно отрапортовал:

— Он знаменит тем, что придумал императив.

Поведав то единственное, что вспомнил о Канте, я от души надеялся, что меня не попросят сформулировать пресловутый категорический императив. А то ведь срежусь на этом сюрреалистичном экзамене.

Блондин, однако, потерял интерес к философии. Сказал, обращаясь к ротмистру:

— Это был не Дарк. Иначе бы не вспомнил сейчас, кто такой Кант. А слова «категорический императив» вообще бы не выговорил.

— А кто же тогда? — спросил ротмистр Соколов с искренним недоумением.

— Иммануил Кант! Воскрес специально для такого случая! — ответил блондин крайне раздраженно.

Впрочем, что я все заладил: блондин да блондин... В иной, менее экстремальной обстановке, я называю его за глаза ЛБ (сокращение от Литл Босса), а в глаза боссом. Потому что имя-отчество, что стоит у него в документах — Казимир Сигизмундович — выговаривать долго. А настоящего имени я не знаю. И никто не знает, кроме вышестоящего начальства: ББ и того, о ком говорить не принято.

— И что же доложить на научном совете? — Недоумение Соколова сменилось явной растерянностью.

ЛБ глянул на него так, что казалось: сейчас ударит. Или по меньшей мере взорвется длинной матерной тирадой. Обошлось без того и другого, но пару лет жизни у г-на Соколова испепеляющий взгляд босса точно отнял. Это, кстати, не метафоры. И про пару лет, и про испепеляющий, — не метафоры...