Свет, который он несет

Украдкой посмотрев на нее, пока они шли до кухни, Кир обнаружил ауру всех цветов и оттенков эмоций. Радость — от того, что пришел? Тоска — предчувствие плохого. Брызги злости — «где ты пропадал, гад?!» Нежность — «он здесь, здесь, здесь…» Киру стало дурно.

— Чаю будешь?

— Наливай. Мне сахара побольше, — что угодно, только бы не прыгать с этого обрыва. Тьма, даже руки подрагивают. Как будто опять тренировался на второй слой залезать. Кстати, сахар он попросил чисто инстинктивно — видимо, у Иных это становится условным рефлексом.

— Кир…

— Вик, погоди. Я сейчас одну штуку скажу, — он зажал вспотевшие ладони между коленей. Вдохнул, выдохнул. Собрался. Посмотрел на девушку.

И тут вдруг понял, что ему совершенно не нужно ничего говорить. Кир просто любовался той женщиной, которая была для него ближе и роднее всех. Без кого ему было трудно представить себя. К которой он так рвался и которую он так страшился напугать своей исповедью, как бы сумбурно это не звучало.

— Я люблю тебя, — произнес кто-то посторонний. Потом Кир вспомнил, что посторонних на кухне нет. Он едва успел удивиться, как его подхватила какая-то безумная, искрящаяся волна и потащила на своем гребне, разрывая на части и складывая вновь таким же, каким он был… Но при этом абсолютно, совершенно другим. Он задыхался, он что-то кричал в пылающую пустоту. Он был счастлив.

Потом его тормошила перепуганная Вика.

***

Эрик больше не возлежал. Он ходил по кабинету, заложив руки за спину, и периодически зыркал на Михаила. А Михаил, на минуточку, был Светлым целителем, и тоже занимался делами города… со стороны Ночного Дозора, естественно.

— Вот это вы нам задали головоломку, молодой человек. А вы вообще в курсе, что так не бывает?

Кир все еще не мог взять в толк:

— Но почему? Я думал, это сознательный выбор. Захотел — и перешел на другую сторону.

— Да, но только для Высших! — поднял палец Михаил. Эрик нервно дернул уголком рта.

— Да что вы говорите… коллега! — последнее слово прозвучало, как выстрел.