AYENA. Эпизод 3. Голос империи

А затем – как преображается лицо Джеремиана, меняет черты, и под золотой короной оказывается хищная черная морда, капающая слюной с оскаленных клыков. 

Тагир вздрогнул, тяжело спустился с кровати и пошел в ванную умыться. Такие сны следует смывать ледяной водой. 

Ночевавший в спальне дежурный камердинер не мешал, не задавал лишних вопросов. Он знал, что императора часто мучают кошмары. Поэтому привычно отдал распоряжение заварить чай и, повинуясь монаршему жесту, открыл примыкающий к спальне малый рабочий кабинет.

Его величество сядет писать. 

Тагир всегда так делал. И на этот раз не изменил своей традиции. Засунув руки в карманы бархатного халата, проследовал в кабинет, долго смотрел на стеллаж с книгами, достал тяжеленный фолиант – свод законов империи – и только после этого уселся за стол.

Чай был подан дважды, прежде чем император закончил изучать книгу, сделал запись в дневнике, убрал его в сейф, а оттуда достал сложенную вчетверо бумагу. Расправил ее, перечитал и потянулся за пером.

Монарх заверял документы только специально изготовленным артефактом, подтверждающим подлинность, добровольность и правоспособность императорской подписи.

- И ведь твоя правда, козел ты старый. Помилование не равно оправданию, - обратился Тагир неизвестно к кому, и на бумагу тяжело опустилась большая императорская печать. 

Триединая империя, Джалан

Район Фирих, департамент правоохраны и судейства, городская тюрьма

Виктор вздрогнул от лязга замка.

Чувство времени изменило ему. Там, где нет солнечного света и возможности понять, день на дворе или ночь – не мудрено сбиться со счета часов и минут. Впрочем, какое это теперь имеет значение? 

Мрачный охранник открыл дверь и отодвинулся от прохода, не говоря ни слова. Только всем своим видом показывая, что заключенный должен выйти. Виктор не стал его задерживать. Лишние минуты ничего не изменят. Единственное, с чем он немного замешкался, это теплый свитер, который в последний момент было решено снять.

Незачем появляться на эшафоте в этом тряпье.

«И все-таки бардак!» - проснувшийся прокурорский дух решил напоследок побурчать, отметив, что охранник топает следом, даже не удосужившись надеть на заключенного наручники. - «Выводить смертника с таким халатным конвоем?» 

Резкий свет из открытой двери в коридор ослепил, заставил зажмуриться; сильно закружилась голова, и Виктор не сразу понял, что ему только что сказали.