Тринадцатый

Нельзя вмешиваться в человеческие судьбы без веской на то причины.

– Скоро мне будет можно все.

– Это «скоро» не наступит никогда. Исправь содеянное.

Помещение клуба исчезло, и стол, за которым они сидели, оказался на трассе возле разбитой машины, где застыли Маркус, Виктор и Алексей.

– И что все это значит?

– Маркус убил тринадцатого.

– А причем здесь я?

– Это было сделано по твоему приказу.

– Если бы я хотел его убить, то подождал бы момент получше, тем более он мне не особо интересен. Ты же знаешь, что Луций мне не нужен.

– Ты лжешь.

– Разве я могу лгать? Вы и без меня знаете, что это их личное дело, а я не указ своей свите: они вправе делать то, что им захочется, в отличие от вас.

– Их вражда придумана тобой.

– Что же я придумал? По-моему, они сами ее начали. И, насколько я помню, именно ваш любимец стал причиной этой вражды.

– Все должно было закончиться еще тогда, у подножья горы.

– Так ведь не закончилось.

– Это его последнее перерождение, он искупил свою вину сполна.

– Боюсь, Маркус другого мнения.

– Это ты другого мнения. Мы знаем, для чего тебе нужен Луций. Ты все еще надеешься, что он возглавит тех, кто уничтожит мир людской. Ты видишь в нем зверя.

– Он и есть зверь. Мой зверь.

– Этому не бывать! Все должно идти своим чередом, а твой палач не вправе был в это вмешиваться, ты знал это.

– И чего вы хотите?

– Ты должен вернуть все на свои места, а Маркус – лишиться бессмертия.

– Как предсказуемо. Хорошо. Но человеческий облик он получит лишь тогда, когда подойдет время. Но и вы не должны оберегать своего любимчика.

– Нет.

– Я не лишу его бессмертия, пока.

– Не усугубляй, ты и так зашел слишком далеко.

– Может, ты расслабишься и все же выпьешь со мной хорошего вина, а то какой-то у тебя вид нездоровый?

– Я лучше пойду, а ты верни все обратно.

– Что было, уже не исправишь, ты знаешь это не хуже меня. Но я постараюсь. Только есть одно «но»…

– Какое?

– Скажи мне, сынок, я могу рассчитывать на Грешника?

– Это твое право.

– Хорошо. Это все, что я хотел услышать. Ведь твои слова – это Его слова. А теперь ступай, я больше не держу тебя.

Человек в белой тоге исчез, а Анатас остался сидеть один за столиком посреди дороги. Он медленно пил вино, глядя на застывшую сцену. Затем встал из-за стола, обошел вокруг разбитой машины, открыл водительскую дверь и посмотрел на окровавленное тело капитана.