Там, где моё место

Едва он успел решить, что им все еще стоит держаться от опекунов подальше, как они нашли способы оставить его в поле зрения.

— Тебе нужно обрабатывать швы, — безапелляционным тоном заявляла Тереза. — Пьер поможет тебе, он почти всегда дома.

— Мне Бобби поможет, — вежливо отказывался Сабир, не без брезгливости поглядывая на бороду Пьера, если тот оказывался поблизости.

— И раз уж ты теперь школьная знаменитость, кто знает, что взбредет в голову дружкам этого Дилана. Тебе следует быть осторожнее и побольше времени проводить дома.

— Да он же до сих пор под домашним арестом!

Но все аргументы разбивались о навязчивую “заботу”.

И ведь даже раскопать что-нибудь еще на них не выйдет! Невозможно нормально шпионить, когда объекты шпионажа сидят в той же гостиной. Сабир кипел от возмущения, но сдерживался и помогали ему в этом двойные порции бутербродов с нутеллой. 

Постепенно он начинал понимать весь ужас положения: они варятся в собственном соку на огне из фальшивой заботы и показного благородства, не в силах изменить положение, потому что в социальной службе никто не поверит в зеленые ауры, которые видит вокруг Кэтчпоулов Адель, зато верят в тщательно сохраненные чеки на одежду, лекарства и лакомства.

Впрочем, даже ему доставалось: сны о волшебных школах и хитрых джиннах сменились кошмарами, в которых он от первого лица чертил пентакли, проклинал на незнакомых языках и затаскивал в магический круг обмякшего в обмороке человека. Всегда одного и того же. Всегда внутри кипели ярость, нетерпение и триумф.

Стрелка карманных часов во сне приближалась к полуночи, но не доходила до нее — Сабир просыпался раньше.

Что ж, хотя бы кот на их стороне.

Все раздражение, накапливающееся за вечера, проведенные с Кэтчпоулами, Сабир выплескивал на репетициях, да так, что однажды даже Офелия по дороге домой заметила:

— А ты не думал стать актером? — и в ответ на недоуменный взгляд продолжила: — Прозвучит, может, сопливо, но такую энергию на сцене я видела только у миссис Моро.

Сабир был слишком смущен и не сразу вспомнил, что это бывшая учительница театрального кружка.

— Ты раньше нигде не занимался?

— Я не помню, — выдавил красный, как свекла, Сабир.

— Ой.