Там, где моё место

— Я помню.

Все трое заулыбались шире. За кого они его принимают, за пятилетнего? К делу бы уже перешли. Сабир закатил глаза и вздохнул.

— Значит, вы хотите, чтобы я жил с вами. 

— Это утверждение, а не вопрос, — усмехнулся мистер Кэтчпоул, — мне нравится такой настрой, парень. 

Миссис Кэтчпоул присела рядом на скамью.

— Сабир, я понимаю, что никто не заменит твоих родных родителей. Но мы постараемся, чтобы у нас тебе было спокойно и уютно, чтобы ты мог учиться, дружить, как все дети. Мисс Лесли говорила, ты любишь математику.

Сможешь заниматься в школьном кружке. И у тебя будет своя комната.

— Я не против. Не люблю приют, — негромко сказал Сабир и взглянул на соцработницу. — Без обид, мисс Лесли.

Она легко коснулась его плеча.

— Идем, я помогу тебе собрать вещи.

Сабир посмотрел на нее изумленно, потому что всех вещей у него и было что библиотечные книжки и смена белья. Но пока он складывал их в небольшой потрепанный рюкзак, мисс Лесли объяснила, в каких случаях он может и должен позвонить ей или психологу мистеру Каннингему.

Не то чтобы он собирался жаловаться и ныть, как некоторые дети в приюте, но за саму возможность стратегического отступления был благодарен. 

Потом мисс Лесли проводила его до парковки и долго махала вслед.

Первое, что отметил Сабир по приезду — дом был огромен. Высадив их на ровном газоне с барбекюшницей, мистер Кэтчпоул поехал забирать из детского сада дочь, а его жена устроила экскурсию по дому. Первым делом она показала его новую комнату, небольшую мансарду с окном в покатой крыше, по которому скребли ветви старого клена, растущего в саду.

У комнатки даже была своя ванная, пусть и с тесной душевой кабиной — роскошь, на которую нельзя было рассчитывать в приюте.

Сабир оставил в комнате рюкзак и спустился следом за миссис Кэтчпоул.

— Ты можешь звать меня Терезой, дорогой, — щебетала она на ходу. — В конце концов, это не усыновление, да и тебе, должно быть, сложно было бы перестроиться. Мы не набиваемся в родители, просто хотим сделать лучше жизнь нескольких детишек.

На втором этаже оказалось еще две спальни. В первой обои с геометрическим узором почти полностью закрывали постеры с музыкальными группами, названия которых ничего не говорили, а еще стояла массивная двухъярусная кровать, и при виде нее Сабира уколола зависть. 

— Это комната Бобби и Мартина, ты познакомишься с ними за обедом, — сказала Тереза. — А это комната Адель. Она хорошая девочка, только все время молчит.