Невидимые крылья удачи

Толстый перфорированный ствол курился сизым горьким дымом.

- Профессор, нас предали! – При этом Смит выразительно скосился на меня. – Люди Флотца атакуют! С ними Малаквиус!

Смит постоянно подтягивал порванный рукав своего безупречного пиджака, сползающий вниз и обнажающий украшенное солидной ссадиной плечо. Я обернулся к профессора Додзи.

- Сэр, прикажите вашим волкодавам отдать мне оружие!

- Это почему? – с наигранным удивлением переспросил старик. – После всего сказанного, я как раз должен приказать моим волкодавам убить вас, как грязного предателя.

- Во-первых, я никому ничем не клялся, чтобы предавать. Во-вторых, в ваших же интересах, чтобы я выжил.

Он вопросительно изогнул седую бровь. Я вздохнул – терялось драгоценное время. Звуки боя постепенно приближались. Выстрелы, крики боли, взрывы становились все явственнее. Из-за двери потянуло едким дымом. Гуршнак грязно выругался и кинулся в коридор, на ходу разряжая своего монстра. Грохот «раздробителя» мигом заглушил все остальные звуки.

Кисловатый запах сгоревших драконовых пчел ударил в нос, заставил меня поморщиться и отвернуться.

- Ваше преимущество: внезапность и незаметность. Ваша секретная база – обнаружена и будет уничтожена. Да! – я предупредил возможные возражения. – Наверняка существуют и остальные, но после ликвидации головной устранение остальных – дело времени. Ваш шанс – это я. И мне нужны доказательства. Любые. Главное поднять бучу, вызвать общественное недовольство, раздуть скандал – этого и боится наш дражайший мистер Бенджамин Флотц, боится огласки своей деятельности.

Я не буду подавать на них в суд – это сделают другие. Ну так что, профессор, я убедил вас?

Повисла тягостная минута молчания. Хотя молчание – слишком громко сказано. Огнебои стреляли совсем недалеко, наполняя воздух грохотом и рассерженным жужжанием. И внезапно все стихло. Лишь затем, через несколько секунд прозвучал тонкий, полный отчаяния крик:

- Помогите!

Хруст. Чавканье. Удары об стены. Громко и неприятно хрустнуло, то ли доски, то ли чьи-то кости.

И у меня зашевелились волосы на затылке от неприятного, покалывающего ощущения: кто-то применил мощную ментальную магию. Значит, без магов не обошлось.

С характерным ревом промчался фаербол, сухо, будто ломающиеся спички, затрещали волшебные молнии. Еще один вопль, правда, совсем не человеческий, преисполненный потусторонней злобы и тоски, заставил меня вжать голову в плечи. Снова грохнуло, да так, что у меня заложило уши.