Псы божьи

Она громко стонала лёжа на полу в страшной муке что есть сил, прижимая руки к простреленному животу, а у него так и не нашлось тогда смелости добить её.

— Ты только представь, как ей и её ребёнку было больно. — Сказал Лазарь.

Архангел не помнил, кто была эта девушка. Под тяжестью такой отвратительно яркой картины из своего прошлого у него опустились крылья. Вначале они почернели, словно их опалило невидимое пламя, а затем их покрыла тягучая вязкая грязь, которая стекала с крыльев вниз и падала на землю.

Архангел больше не чувствовал силу крыльев у себя за спиной. Наоборот, теперь они давили на него, превратившись в непосильную ношу. Это была тяжесть его позабытого на время, а теперь вернувшегося к нему с новой разрушающей силой, грязного прошлого.

— Грехи требуют искупления в чистой земле, потому что тебе здесь не место, — сказал ему Лазарь.

Престол поднялся с земли, сплюнул золотую кровь, и вырвал обрез из рук Экзарха.

— О чём он говорит? — спросила Елена.

— Скажешь ей сам? — издевательски поинтересовался Лазарь. — Или это сделаю я?

Сломленный Архангел стоял, опустив голову, и молчал. Потому что не было таких слов, чтобы суметь объяснить ей всё это.

— Твой праведный защитник, — произнёс Лазарь, — в прошлой жизни был безжалостным убийцей беременных женщин.

— Я тебе не верю, — сказала Елена.

— Это правда, — выдавил из себя Архангел.

Лазарь направил ствол обреза в живот Елене.

— Это задача, у которой нет правильного решения, — сказал он Архангелу. — Мечтаю о том, чтобы ты испытал всё на своей шкуре. Сейчас я убью её, чтобы мой мир, который я выстрадал, остался нетронутым.

Архангел посмотрел в глаза Елене, боясь прочитать в них отвращение. Но она смотрела на него с жалостью и какой-то необъяснимой, совершенно непонятной ему грустной нежностью, природу которой было невозможно подчинить логике. Это было что-то непостижимое, что проистекало из её женской души. Она словно понимала его.