Псы божьи

4

Когда Архангел вернулся в спальню, в которой оставил Елену, то увидел, что она уже не спит, а разговаривает с Лазарем. Они обсуждали какую-то небольшую металлическую пластину, которую престол достал из тёмного бархата и положил перед ней на столе. Елена освещала свечой эту вещицу и была так увлечена, что не заметила его появления. Архангел неслышно вошёл и сел в кресло, обдумывая то, о чём он только что договорился с Экзархом.

— Неужели это оригинал? — с восторгом и трепетом перед чем-то великим изумилась Елена.

— Да, — подтвердил Лазарь.

Сейчас он не был похож сам на себя. Не было в нём той прежней безжалостной уверенности, которой он так гордился. Он смотрел на Елену своими синими глазами с какой-то непонятной не то грустью, не то тоской и старался держаться от неё на некотором расстоянии так, чтобы скрыть безжизненно-симметричное лицо в тени.

— Я не большой ценитель офортов... Ты позволишь? — спросил он, и с осторожной нежностью провёл пальцами по рассечению над правой бровью Елены. Рана исчезла, словно её и не было вовсе. — Мне больше нравятся сопроводительные слова к ним, — продолжил престол. — Например: «Удивительно! Опыт погибших не идёт впрок тем, кто стоит на краю гибели. Ничего тут не поделаешь.

— Это офорт так и называется «Все погибнут», — вспомнила Елена.

— И ещё: «Куда держит путь эта адская банда, завывающая в ночном мраке? При свете было бы нетрудно перестрелять эту нечисть. Однако в темноте их не видно».

— А вот название этого офорта я не помню, — честно призналась Елена.

— Он называется довольно странно, — напомнил Лазарь. — «Счастливого пути».

— Да-да, теперь вспомнила. Действительно странное название.

Елена задумчиво улыбнулась и с каким-то профессиональным интересом посмотрела в лицо престола, тот отступил на шаг от такого пристального внимания с её стороны, чтобы неверная тень скрыла его ещё больше.

— У вас тоже очень странное лицо, — робко сказала Елена.

— Странное, или страшное? — уточнил в миг помрачневший Лазарь.