Псы божьи

Экзарх подошёл к человеку Начала и посмотрел за стекло. На его симметричном лице не отразилось ровным счётом ничего: ни восторга, или восхищения, ни брезгливости, или отвращения. Полное отсутствие, каких либо эмоций.

— Прекрасные создания, — сказал человек Начала.

— Я так не считаю, — на удивление тихо отозвался Экзарх.

Накал их давнего спора неожиданно исчез, и теперь они разговаривали друг с другом, как два усталых непримиримых бойца после долгого изматывающего боя, когда ни у одного, ни у другого не осталось больше сил на ненависть.

Полёт бабочек был неспешен и подобен лёгкому сновидению.

— Они напоминают мне нас, — сказал человек Начала. — Когда-то они были мерзкими гусеницами, но однажды у них выросли крылья и они научились летать.

— И что из того? — спросил Экзарх.

— Как ты думаешь, помнят ли они, кем были раньше?

— Не знаю, — Экзарх внимательно изучал профиль человека Начала, стараясь понять, к чему тот клонит.

— Иногда я ловлю себя на мысли, что если бабочкам дать власть, то они уничтожат всё, что посчитают несовершенным.

— Зачем проводить неуместные аналогии? — разочарованно спросил Экзарх.

— Затем, что они начали бы уничтожение всего несовершенного с бесполезных и уродливых на их взгляд гусениц.

-Не будет никакого самоуничтожения. Всё случится совсем не так.

— Мы с тобой никогда не перестанем спорить о целях и средствах, — со вздохом заявил человек Начала. — Ответь мне, откуда в тебе такая уверенность? Почему ты считаешь, что как бы ты ни поступил, это будет правильно?

— А ты всё продолжаешь верить, что ты единственный, кто разбирается в добре и зле? Отдай мне Армахеннона, — в голосе Экзарха вновь появилась спокойная жёсткость.

— Я отдам его тебе немедленно, — неожиданно ответил человек Начала, — но только если ты ответишь мне всего на один вопрос. Быть может, поиск ответа на него зародит в тебе сомнение.

— Какой?

— Что видит во сне гусеница, спящая в своём коконе?

Симметричное лицо-маска Экзарха было непроницаемым.