Псы божьи

В этот момент спичка, словно бы от внезапного порыва ветра, погасла в руке Гафара, стало совершенно темно, и он почувствовал, как в то же мгновение к его горлу приставили лезвие ножа. Кто-то тяжело и жарко дышал у него за спиной.

— Не надо снимать очки, херувим, — предупредил хриплый голос. — Зачем пожаловал?

— Хорошая шутка, — спокойно ответил на угрозу Гафар. — Убери нож, Митра. Я пришёл к тебе просить о помощи.

— Мои шутки всегда хорошие, — улыбнулся хриплый голос в темноте. — Ведь это твой собственный нож сейчас приставлен к твоему же горлу. А ты даже не почувствовал, как я забрал его у тебя. Так, что там у тебя за дело ко мне?

— Давай, поговорим при свете, — предложил Гафар. — Ты же не откажешь гостю.

Митра отпустил херувима и зажёг оплывший огарок свечи на столе.

— Что-то зачастили ко мне в последнее время незваные гости, — сказал он, — а значит и от твоего визита не стоит ждать ничего хорошего.

— Не могу привыкнуть, — на лице Гафара проступила брезгливость. — Как ты можешь жить в таком месте и в таких условиях.

— Люблю руины, — хриплым голосом ответил ему Митра. — Люблю обломки. Это мой райский сад. Мой дом темноты и покоя. К тому же, вы все считаете меня прокажённым.

Желтое пламя разгоревшейся свечи осветило мрачный чертог и его хозяина. Он был одет в чистые кипенно белые свободные одежды. Босые ноги его, не смотря на царившую вокруг грязь, также были чисты. Череп и лицо человека были гладко выбриты. Единственное, что дисгармонировало со всей его внешней чистотой и опрятностью были старые перепачканные бинты, которые закрывали глаза Митры.

Человек с завязанными глазами прикурил от свечи дешёвую сигарету. Он глубоко затягивался и медленно выдыхал дым. Дым складывался в сложные знаки. Митра зачеркивал знаки, проводя по ним указательным пальцем крест-накрест, и те исчезали.

— Темнота и покой, — задумчиво повторил Гафар. — Я уважаю твой выбор.