Твёрдая рука

        - Донесла?

        - Ага... Да и как скроешь, если уже научился? Просто в студии рисуешь – а оно... само, можно сказать...

        «А мне покажешь?» - чуть не сорвалось у Дина с языка, но он вовремя перехватил эти слова на подлёте и заменил другими:

        - Пива хочешь?

        Лео покачал головой, поднял и поболтал чай в бутылке – и вдруг поднял бутылку на уровень глаз, глядя на свет. Жидкость светилась в вечернем свете, как янтарь.

        - Ты что? – спросил Дин почти испуганно, увидев, как у Лео изменилось лицо.

        - Бархатный, - сказал Лео, улыбаясь чайным бликам. – Порисовать охота – сил нет.

        - Не, ты что! Стой! – выпалил Чик. – Умом ушёл?! Заберут же!

        - Я знаю, знаю...

        - Это «заберут» - всё равно, что убьют, - сказал Элвис. – Или запрут где-нибудь, будут колоть всякой дрянью, пока слюни пускать не начнёшь.

        - Очень хочется, - сказал Лео и поправил очки. – И – я не красками. 

        Он говорил тихо, но все услышали. Хеда и Рыжий отвлеклись друг от друга, компания Дина смотрела на Лео с ужасом и восторгом. «Не надо», - прошептала Хеда, но и ей хотелось до смерти, а Чик попросил:

         - Только не спираль. Что-нибудь маа-аленькое.

         Лео наклонил бутылку над пальцами, выплеснул на руку немного чая и провёл по белой шершавой поверхности. Остался призрачный рыжеватый след – то ли чайного экстракта, то ли искусственных красителей. Лео вздохнул и плеснул ещё.

         Сперва не было ничего, кроме прозрачных рыже-коричневых пятен и проступающей из-под штукатурки черноты. А потом эти пятна начали складываться – рыжие с чёрными – в очерк высокого лба, в нос цвета корицы, в раскосые глаза и мягкие чуткие уши, в мощную бурую лапу в чёрных колечках какого-то выцветшего граффити, в длинное тело – грозные мускулы лениво расслаблены – и вот лежит на надписи «Дети Сумерек – виват!», как на выступе скалы – упругая, бархатная, чайного цвета хищная кошка.

         - Ягуар! - выдохнула Хеда. – Ох...

         - Не дорисовывай! – голос у Чика сорвался в фальцет, он кашлянул.