Несущий свет

– Улыбнулся монах, хотя сам удивился, что смог улыбнуться. Он прекрасно расслышал это греческое выражение, которое девочка слышать вряд ли могла. «Рука Судьбы» означает оно. И что это сулило, монах понять не мог. Но что-то в этой девочке было явно неладно. Вот только что?

Бог ли говорит её устами?

Солнце клонилось к горизонту, когда они вернулись. Тереза больше не сказала ничего странного – просто ребёнок. Всегда весёлый и любопытный – всё, как положено. Пожалуй, если бы не тот её выпад, то она вполне казалась безобидной.

Отец Филип довёл её до дома и пошёл к старосте. Идти до него было совсем недалеко. По пути ему навстречу попалась женщина вполне уже почтенного возраста, она остановилась, глядя на него. Остановился и он. Лаконично поклонившись ей, он поздоровался:

- Вечера вам доброго.

- И вам, отче. – Она подошла к нему, поклонилась, поцеловала перстень и, как-то подозрительно, огляделась. – Святой отец, её устами говорил демон. То не Бог! – грозно прошептала она и перекрестилась. После чего она вновь огляделась и пошла прочь.

Отец Филип не стал смотреть ей вслед, просто пошёл дальше.

Дойдя до старосты, он в дом сразу не пошёл, а присел на скамью, стоявшую рядом. В голове роились мысли. И благие, и те, что гнать стоило, но и в них был смысл. Бог или, и впрямь, нечистый речёт через эту девочку? Как знать. Нужно проверить это. Но как? Тут разобрался бы экзорцист, а он что – просто монах…

Дверь тихо скрипнула, вышел пан Новак и присел рядом, не взглянув даже на священника. Будто не видел. Также, не поворачивая головы, он заговорил, словно сам с собой:

- Люблю так посидеть вечером.

- Вы мне всё сказали касательно девочки? – Спокойно, но в лоб спросил отец Филип.

- Что вы имеете в виду, отче? Нашего священника, который повесился над алтарём в ночь перед воскресной мессой, через несколько дней после её рождения? Отца Терезы – Лабислава, который оступился на ровной дороге и сломал шею после того, как впервые отругал дочь за шалость? Что ещё вспомнить? Может то, что к Терезе не подходят животные? Даже куры, и те её сторонятся, а коли она таки поймает какую, то яйца у той тухнут ещё в курятнике.

Много чего странного в этом деле. И Бог тут, скажу я вам, да и кто угодно скажет, не причём. А как-то выказывать сие не хотим. Да и побаивается народ, если честно.

- А вы, значит, не побоялись написать?

- Не побоялся. А чего мне бояться? Я своё пожил, детей нет, - он небрежно похлопал себя ниже пояса, - бездетен я.