Несущий свет

На столах было не так уж и много еды. В магазинах, которые не разорились или попросту остались, товара было по минимуму – только необходимое, плюс то, что есть всегда, какой бы кризис не случался. А в виду резкого снижения количества покупателей, недостатка в товаре не было, хотя многие сочли за благо сделать запасы.

Несмотря на всю бедственность и трагичность ситуации, голода в стране не случилось. Тяжёлые полмесяца, конечно, имели место – царил хаос и повсеместная паника. Люди не понимали, что произошло – да и сейчас не понимают, и никто не мог сказать, всё ли кончилось.

Порядок удалось навести.

***

Тихая ночь. Лишь медленно витая на слабом ветру порошит снег. Чуть завывает ветер во дворах, но на высоте почти восьмидесяти метров он лишь ощущается, но совсем не слышим. Отсюда очень хорошо виден Санкт-Петербург. Он простирается до горизонта. Хотя, конечно, до него, просто в темноте он слился с тёмным небом, и дальняя сторона города растворилась в лёгком снежном мареве и темноте.

Слева от города раскинулся Финский залив, сейчас скованный льдом.

Насколько хватает глаз, он раскинулся, как огромное белое поле, в середине которого на самом горизонте чуть виден слегка освещённый Кронштадт.

В вышине тёмного неба раздались хлопающие звуки огромных крыльев. Среди чёрно-серых облаков мелькнула крылатая тень, летящая по большой дуге. Иногда хлопанье затихало, и тень мерно планировала, наворачивая вокруг многоэтажного дома круг за кругом. Постепенно снижаясь, она приобретала чёткие очертания.

Ещё немного и слегка бряцнув лёгкими, но добротными доспехами, на крышу ступил ангел. Расправив крылья и прогнувшись, он облегчённо перевёл дух. Затем крылья сложились за его спиной, и он медленной походкой прошёл к краю крыши.

Чёрные волосы были распущены. Спутанные ветром и припорошенные снегом, они казались местами седыми. Строгое лицо направлено на залив. Глаза чуть сощурены из-за ветра и летящего снега. Доспехи тёмного цвета почти сливаются с ночью, и лишь мерцающие руны на гарде меча достаточно ярко видны.

Крылья изредка вздрагивают, дабы сбросить налипающий на перьях снег.

Ангел глубоко вздохнул, на выдохе из идеальных ноздрей вырвался поток пара. Серые, почти белые, зрачки тоскливо оглядели представший перед ангелом пейзаж. Голова чуть повернулась, взгляд, насколько мог, обратился за спину. Затем он развернулся, крыльями выведя на засыпанной снегом крыше две ровные дуги. Губы дрогнули в улыбки, но ангел сдержался и остался монументально спокоен.