Несущий свет

Пришли большим количеством и, резко отзываясь о местном режиме, который до сих пор не признавал гуситов, ни тех и ни других, пытались было ворваться в храм. Следовало ожидать грабёжа, потом поджога, но тут они познакомились с Анхелем.

Тот как раз собирался на дальнюю вырубку и, хорошо, что ещё не ушёл. Пять человек, что были с ним, не решились выступить против полусотни вооружённых пикартов3, а вот Анхеля это совсем не смутило. Он был выше всех на голову, да и топор ему кузнец под стать сделал. Не разводя речей, он попросил их удалиться, но те отказались – были жертвы.

Но после они не являлись. Никогда.

В тот день лесорубы так и не ушли, было не до работы. Зато уважение, которое заслужил Анхель, было намного ценнее, чем те деревья, что они могли бы срубить за тот день. Он тогда стал почти народным героем. Конечно, кроме пяти коллег и самого священника, никто не видел всего того, что потом расползлось слухами, россказнями, а то уж и вовсе сказками. Однако для Анхеля это стало событием.

Собственно потому, когда недавно принесли пригласительные калачи отцу Филипу, то три калача были и для Анхеля. Благо жили они до сих пор вместе, только дом стал чуть больше, чем был.

Калачи с тремя начинками здесь трактуют вполне однозначно – будет свадьба. И принёс калачи не кто-то, а сам Гануш – ныне статный, красивый юноша. И жениться он собрался на столь же красивой девушке из соседнего местечка. Отец Филип был, прямо-таки, по-отечески рад за него. Гануш всегда был желанным гостем и до появления рыцаря, и после.

После он стал даже более частым гостем и активно участвовал в становлении Анхеля, как человека.

Ведь учить пришлось практически всему. Конечно, он сам ходил, сам мог за собой ухаживать, но он не понимал вначале очень многого. Память не возвращалась к нему. Отец Филип даже не знал, хорошо ли это или же плохо?

***

А тем временем свадьба шла полным ходом. Уже давно прошли все испытания молодых, все традиционные игры и обычаи.

На коленях брачующихся сидели дети, за столом все разбились на кучки, обсуждавшие каждая своё: где-то слышался громкий бас отца невесты, расписывающий свою дочь в лучших красках, где-то шумели женщины, на дальнем конце слышался самый громкий смех – ну оно понятно. Там Ондрей и Рахел вспоминают тот день. Краснея и, по очереди, перекрикивая друг друга, они уже не рассказывают, а спорят, кто был более труслив. Но всех окружающих их перепалка только веселила.