Несущий свет

И, к несчастью для себя, они видели, как дюжина серых людей расправилась с двумя десятками ОМОНовцев и милиционеров, которые засели в отделении и пытались отстреливаться. Сейчас у входа в отделение валяются несколько обезглавленных тел, тел с отрубленными конечностями в лужах крови. Своих убитых серые забрали.

В дома серые только заводили людей. Но ни один из них не был замечен на крышах или у окон. В следствие оставалось полагать, что они только с улиц убирают население.

Я бы так же сделал – подумывал Анхель.

Его ученики держались вполне достойно. Анхель порой обводил их взглядом, но видел лишь спокойные, немного ошарашенные лица уже воинов, готовых дать отпор. Это одновременно и радовало, и вселяло тревогу. Они ещё как необстрелянные юнцы, которых кидают в пекло. В теории в целом понятно, но на практике всё совсем иначе. Совсем…

- Мы тут уже три часа смотрим, как эти серые захватывают город. Что должно случиться, что даст нам понять, что пора? – Обратился Чупс к Анхелю. Тот некоторое время молчал, глядя вниз.

- Они убивают только в ответ. Это не резня – это захват заложников. Скоро, как бы там ни было, будут заявлены требования.

- Даже интересно, что они потребуют. – Свесив ноги с крыши, пробурчала Зверь.

- Я думаю, не «что», а «кого»… - ответил Анхель. На него все понимающе посмотрели. Помолчав некоторое время, он сказал. – Помните всё, что Я вам говорил – не рискуйте собой зря.

По крыше пронёсся порыв холодного ветра, разметав убранные в хвост пепельные с проседью волосы.

***

Все машины с Исаакиевской площади были растащены по смежным улицам – площадь была освобождена ото всего, что можно. Здесь скопилось весьма впечатляющее количество Детей. Все пятеро с красными поясами были здесь. Они стояли напротив главного входа в собор. На лестнице, в нескольких ступенях до верха, стоял Одралас. В тёмной кольчуге, подпоясанный белым поясом, в руке он держал копьё. Лезвие копья с одной стороны было с многочисленными зазубринами, что превращало это оружие в ужасающий кишкодёр, а с другой стороны просто режущая кромка, чуть загнутая внутрь.

Одралас с огромным благоговением смотрел на колонны храма. Разглядывая каждую по несколько минут, он словно тосковал о чём-то, давно канувшем. Родном и потерянном многие века назад.

Он прошёл последние ступени и, подойдя к одной из колонн, положил на неё ладонь. Погладил блестящий гранит. На глаза его словно слёзы навернулись, и он закрыл их, весьма приятно улыбнувшись.