Стакан воды

Но мне оно, пока, и не надо.

И так на моей самой верхней площадке две квартиры с потенциально полезными предметами внутри. Одна деревянная, другая металлическая. Думаю, тут не нужно объяснять в которой из квартир, я решил снести замки.

Хоть это и было шумновато. Я даже услышал забеги по квартирам каких-то тварей, но всё обошлось, и в сам подъезд никто не сунулся.

Рискованно.

Прикрыв, на всякий случай, дверь я оказался вполне уютной берлоге. Планировка квартир у таких многоэтажек одинаковая, и хозяева не часто меняют расположение кухни, санузла и тому подобного.

Потому я быстро сориентировался в чужой хате.

Не успел я зайти на кухню, как послышался грохот в коридоре и звон стекла, кто-то ударился об стоящий там шкаф со стеклянными панелями. Видно, хотели перенести в одну из комнат, но вот не сложилось.

Обернувшись, я увидел “это”. Оно уже совсем не походило на человека. Безумные глаза, не прекращающий улыбаться оскал, окровавленного и разодранного рта. Острые зубы, что сияли в пасти монстра.

Раньше “это” было женщиной.

Я знал её. Марья Степановна жизнерадостная и болтливая соседка, живущая в квартире с двумя детьми и мужем. Судя по следам крови на её преображённом теле и одежде: одном кухонном халате на домашнее спортивное трико, она уже успела закусить своими родственниками.

Система услужливо высветила краткую информацию.

Преображённая, 3 уровень.

И хоть такая стройная и красивая фигура стояла перед мной, она не вызывала ни грамма похоти в моём ошеломлённом жестокостью сознании.

 

Я промедлил. И этот миг, растянувшийся в целую вечность, чуть не стоил мне жизни.

Еле успел увернуться от накинувшейся на меня монстра. Он пролетел мимо легко, оцарапав мене правую руку, с треском врезался в круглый деревянный стол, стоявший посередине кухни, и опрокинув расставленные на его пути табуреты. 

Собравшись духом, и поняв, что сейчас не время и не место для соплей и переживаний о содеянном, я широко замахнулся молотком на голову монстра.

Каких-то пары секунд не хватило.

Увернулась. Удар не достиг затылка твари, но зато я вывихнул ей ударом челюсть. 

Вой. Жуткий, не человеческий, вгоняющий в страх, который пробирал до костей, бил в самую душу и калечил рассудок.

Воспользовавшись моим мимолётным оцепенением, “оно” снова рвануло на меня. Я отскочил, к кухонному гарнитуру, роняя расставленную там посуду с ещё тёплой едой, видно Марья Степановна в тот момент собиралась отобедать. Кто ж знал, что её рацион так резко поменяется.