Алая Завеса. Первый лик смерти.

- Он и отсюда сбежать не мог, поэтому нельзя ни о чём говорить наверняка.

Неожиданно в разговор вмешался Юлиан:

- А он не мог что-нибудь пронести внутри себя?

Карниган и Сорвенгер с удивлением на него посмотрели:

- Мальчик, мне кажется, что ты говоришь чушь, - сказал коллега-присяжный.

- Во всяком случае, он пытается, - ответила Скуэйн. - Вы не пробовали опросить других заключённых?

- Пробовали. Никто ничего не знает. Кто-то говорит, что спал, а кто-то элементарно не помнит, - продолжил отчёт Сорвенгер.

- Он самый великий из нас! - воскликнул какой-то старый заключённый вдалеке.

- Он самый жалкий даже среди вас! - возразила Ривальда.

- Не трать время на них, - парировал Сорвенгер. - Я обещаю тебе, мы найдём его. И тогда вы сможете осудить его согласно закону. И приписать ещё побег.

- Память-то ему хотя бы стёрли? - поинтересовалась Ривальда.

- Насколько я знаю, да, - ответил Люций Карниган. - Это даст нам преимущество.

- Если только он не украл свои воспоминания обратно из Купола Забвения, - предостерёг работников Департамента Сорвенгер.

- Для этого ему пришлось бы проникнуть ещё и в Департамент, - сказал Карниган. - Не много ли это для столь жалкого преступника?

- Для него слишком много уже того, что он получил, - ответила обоим Ривальда. - Если в ближайшие два дня он не будет пойман, я отправлюсь на его поиски сама. И накажу так, как хочу я.

- Ривальда, - обратился к ней Сорвенгер. - Я хочу знать, что всё хорошо. Скажи мне, что с тобой всё хорошо, и ты не наделаешь глупостей.

- Со мной всё хорошо, - с тоном, наполненным недовольства, ответила Ривальда.

- Я должен быть уверен в этом. Хочешь ты этого или нет, но вечером я заеду к тебе. Всё проконтролирую.

Когда они покинули полицию, Ривальда выглядела полностью убитой и едва сдерживала истерику и агонию. Юлиану даже страшно было находиться рядом с ней, так как гнева такой женщина как она, он боялся больше всего. На работу она возвращаться не стала, поэтому прыгнула на первый попавшийся троллейбус и уехала домой.

Якоб Сорвенгер своё слово сдержал - к семи часам он и впрямь приехал в гости к Ривальде. К этому времени Джо и Юлианом уже был накрыт стол для ужина, и, надо сказать, он отличался от того, который был предназначен для семейства Лютнер. Юлиан сходу не сказал бы чем именно, но в глаза бросалось то, что еды тут было меньше, а вина больше.