Алая Завеса. Первый лик смерти.

Эти слова были сказаны скорее сердцем Юлиана, чем остатками прагматизма в его разуме. Он отлично понимал, что надеяться они могут на чудо, плывя по течению и дожидаясь дальнейшего развития событий, на которые они никоим образом не могли повлиять. Но то знал Юлиан, а Пенелопе было необходимо хоть во что-то верить.

Так они и остались сидеть вдвоём, не выпуская друг друга из крепких объятий и слепо ожидая светлого будущего. Никаким светом впереди и не пахло, лишь ночная темень окутывала клетку. Сверху не доносилось никаких звуков, словно все, кто находились там, вдруг дружно решили поспать, предпочтя забыть про все свои хлопоты и смятения.

Юлиан сбился со счёта времени и уже не представлял даже приблизительно, который сейчас час. С равной вероятностью могло быть и восемь часов вечера, и два часа ночи. Незаметная поездка на поезде длительностью аж в четыре часа тем паче сбила его с толку, не давая выстроить никаких предположений. Знал он только одно - когда Юлиан и Сорвенгер покидали Свайзлаутерн, солнце только садилось за горизонт, а значит, было не более шести вечера.

И кто знает - вдруг поезд отвёз их так далеко, что сейчас они находятся и вовсе в другом часовом поясе? Вдруг они подводным каналом примчались в Америку, и именно поэтому во время поездки за окнами была непроглядная темень?

Однако через пару часов люк в виде клетки отворился, и сверху в лунной клетке показалось какое-то лицо.

- Вы живы, господа? - послышался голос Молтембера, однако в подвал глядел не он.

- Живы, - ответил вместо пленников вервольф, который смотрел на них сверху.

- Тогда вытаскивай их оттуда, - сказал Молтембер. - Время пришло!

После этих слов Молтембер злостно захохотал, чем окончательно придал себе клоунский вид. Клоунский вид, но не клоунскую натуру. Смеяться над сегодняшним вечером настроения не было.

Едва ли не на голову Юлиана упала ветхая веревочная лестница, которую вервольфы планировали использовать в качестве спасительного каната.

- Я первый, - вырвался в бой Юлиан и уцепился за ступеньку на уровне своих плеч. - Если меня там сразу не убьют, то лезь и ты, - обратился Юлиан к Пенелопе и принялся карабкаться наверх.

Что Молтембер замыслил такого, что ему понадобился Юлиан?

- Поторапливайся! - буркнул сверху вервольф, но это не придало ему сил.

Когда Юлиан наконец вытащил голову на воздух, то обнаружил, что ничего существенно на крыше не изменилось.