Алая Завеса. Первый лик смерти.

- Полагаю, что вы убьёте его, - предположил Юлиан. - Чтобы он молчал.

- У меня более нет терпения. Нет признаний - нет аудиенции. Я итак оказала тебе великую честь.

Юлиан замялся, потому что в его голову прокралась тень сомнения. Согласиться  с ней и сдаться, или бороться дальше?

- Есть у меня кое-что, - решил сказать Юлиан. - Но мне кажется, что вы итак это знаете. В этой тюрьме один из заключённых погиб той же смертью, что и трое присяжных.

Выражало ли лицо Ривальды удивление? Выражало ли оно, напротив, насмешку? Она маскировала это отсутствием света, тем самым всё глубже и глубже заводя Юлиана в заблуждение.

- Я не знала об этом, - сказала Ривальда, и, опять же, Юлиан не мог понять, лжёт она или нет.

- Его звали Тильман Штрассер, - сознался Юлиан. - Он тоже заключал договор с Эрхарой?

- Я не знаю ничего об Эрхаре, но и о смерти заключённого я не слышала.

- Может быть, вам будет полезно.

- В этом случае наш разговор окончен. В карцер переведён не будешь. В камере сидеть будешь один.

Она вышла из кабинета, не забрав с собой Юлиана. Так он и просидел здесь в наручниках около десяти минут, прежде чем его забрали охранники и отвели в камеру.

Глава 8

Он никогда не считал себя и близко одним из лучших людей в городе, но совершенно точно был одним из самых честных. Город погряз во лжи и пороке, в том же погрязла и некогда славная полиция Свайзлаутерна. Наверняка, и в Департаменте ситуация была ничем не лучше.

Когда Уэствуд Глесон был молодым, всё было иначе. Каждый уважал своего ближнего, и это считалось за норму. В жизни молодого Уэствуда не была места для лжи и лицемерия. Тогда и солнце светило ярче, и трава была зеленее, и вода была словно прозрачнее. 

То, что Уэствуд любил, осталось в далёком прошлом. Теперь, когда его зрелый возраст подходил к концу, практически ничего его не радовало. Не было ни людей, ради которых хотелось бы двигаться дальше, ни событий, которые сподвигали бы на это.

Даже отношения с женой с десяток лет назад зашли в тупик. Оба сына Глесона покинули его дом и несколько лет даже не присылали короткого письмеца. Чего оставалось человеку, к которому вот-вот в гости нагрянет старость? Только пытаться помочь тем, кто в этом нуждается. Бороться за справедливость и правду. Вести родной город к лучшему.

Но, несмотря на все усилия Уэствуда, всё это обращалось лишь каплей воды в море недоверия и недопонимания.