Алая Завеса. Первый лик смерти.

Я в бегах, охотники за головами уже знают цену за меня и ни за что не отступят обратно. Сожалею, но я не уверен, что будет завтра. Сегодня я наслаждаюсь своей жизнью, потому что свободен и до меня трудно добраться.

Но в одночасье всё может поменяться, ибо непредсказуемее нашей жизни нет и не было ничего. В темнице моё сердце согревало только Ваше имя и подарок, оставленный когда-то Вами. Я ношу его всегда при себе. Он помог мне выжить тогда, когда я, казалось бы, потерял уже всякую надежду.

Более всего на свете мне хотелось сейчас забрать бы Вас с собой, но на данный момент это невозможно.

Вы не должны пытаться искать меня, потому что не найдёте. Однажды я найду Вас сам. Небо станет светлее, а трава зеленее. А наша с Вами любовь ещё ярче.

Надеюсь, в Вас она ещё не угасла. Ибо во мне пылает пламенем тысяч свечей, разрывая изнутри, не дающая спать и спокойно дышать. Моя любовь к Вам - это всё, что у меня осталось.

Вы поймёте, когда всё уладится и мы сможем наконец-то увидеться. Вы знаете, как найти меня. Пустой поезд с номером дня нашего с Вами знакомства в любом депо принесёт Вас ко мне. Не упустите своего шанса.

Ваш покорный слуга,

господин Р."

С момента последнего письма прошло и впрямь больше года. Любовная история господина Р. и госпожи М. набирала небывалые обороты и чем-то даже напоминала стезания Юлиана по Пенелопе.

Когда-то у них было всё хорошо, потом Пенелопа узнала правду о Юлиане, не поверила ему и не восприняла всерьёз.

Потом Юлиан и Пенелопа сплотились вместе, начали друг другу верить и прониклись общими идеями. Даже совершили пару безумных поступков, где особняком стоит заварушка с вервольфами.

И наконец - невольное разлучение. Господин Р. был оклеветан и оказался в тюрьме, и примерно то же самое ждало и Пенелопу.

Получила ли история госпожи М. и господина Р. какую-то развязку? Ожидает ли подобное и Юлиана с Пенелопой? Всё это сегодня он не узнает, потому что эти заколдованные письма выматывают из себя, словно после безумного марафона. Сейчас Юлиан уже начинал переносить приступы безумной усталости, но за второе письмо подряд ни за что не рискнул бы сесть.