Новая надежда

  

   На террасе собственного особняка, расположенного в пригороде Загреба, сидел высокий, импозантный мужчина, лет сорока-сорока пяти. Прекрасно сложённый, он мог бы считаться красивым, если бы не чёрная повязка на глазу, из тех, что обычно одевают на пиратов в детских фильмах.

   Мужчина читал утреннюю газету и потягивал кофе из маленькой, элегантной чашки. Неожиданно он отложил дайджест и обернулся на восток. Лежавшие до того в его ногах два огромных, серых пса вскочили и, глядя в солидарном с хозяином направлении, завыли.

  

   В единый момент, десятки и даже сотни людей в мире почувствовали нестерпимую тоску. Все дела были отложены. Многие из них не знали, с кем случилась беда, но каждый из них понимал, что когда-нибудь и его смерть вызовет похожую волну апатии и горя.

  

   Людмила застыла на месте. Казалось, она кричит, просто звуков этого отчаянного проявления боли, от понесённой невосполнимой утраты не было слышно.

Это было не просто пугающе, это было страшно.

   Дождь между тем усилился. Небо окончательно потемнело, и порывы ветра сделались угрожающе сильными. Деревья бушевали, и даже болотная ряска пошла волнами от разыгравшегося буйства стихий. Природа оплакивала одну из мудрейших женщин, так глупо погибшую в поединке с более слабым, но честолюбивым и беспринципным соперником.

   Сделав шаг к Людмиле, Громов попытался найти какие то слова утешения, но она выбросила вперёд руку, всем видом показывая, что ей необходимо в одиночестве пережить утрату.

У движения её был и второй смысл. Ярослав понял, что пока природа бушует, они могут беспрепятственно миновать болото. Ждать не имело смысла.

   Громов ступил на шаткую и скользкую от дождя гать, увлекая за собой юношу. Медленно продвигались в глубь болота, стараясь не сбиться с пути, Громов несколько раз оборачивался, оглядываясь на скрывающуюся в пелене дождя Людмилу.

Он знал, что их пути ещё пересекутся, но впервые в жизни Ярослав с таким трудом покидал женщину. Наконец стихия скрыла её окончательно, оставив только серую стену воды.

   Между тем идти становилось сложнее. Гать пропадала в болоте, и иногда приходилось шагать, утопая по колено. Редкие, низкорослые и кривые деревья не спасали от дождя, который колотил что было силы. Усталость неотвратимо накатывала на путников, затрудняя каждый следующий шаг.