Пофигистики

Наконец ветер перестал свистеть в её ушах, и она увидела смутные очертания Стефана, а затем незамедлительно рухнула в уже знакомое кресло. На сей раз маг решил принять гостью в библиотеке. Он важно восседал на парящем в воздухе ковре и читал древний фолиант, который, казалось, не имел ни начала, ни конца. За его спиной клубилась зелёная дымка. В ней то и дело мелькали силуэты таинственных существ. Когда над головой чародея клацнула пасть василиска, Света невольно вздрогнула.

— Не волнуйся, это астральная версия вашей книги.

— Выпендрёжник, — брезгливо прыснула девушка, представив, как этот позёр, поджав хвост, убегает от компании озлобленных призраков.

— Я всё слышу-у-у, — не отрываясь от чтения, предупредил чародей и его лицо приняло суровый вид.

— А я просто напоминаю, — сказала Света и нахально улыбнулась. Внезапно она почувствовала, что сквозь неё кто-то прошёл. Это был выбравшийся из книги единорог. Стефан взмахнул широким рукавом, и призрачный конь рассыпался на тысячи ярко мерцающих искр. Поднявшись с ковра, он спустился по невидимым ступенькам к полке с песочными часами и перевернул их. Зелёная дымка испарилась, поглотив проекции загадочных животных и других фантастических тварей, а рукопись превратилась в неприглядную книжицу, потрёпанную временем и зубами грызунов.

— Чаю? — уже по привычке предложил Стефан и поймал себя на ужасной мысли о том, что скоро визиты этих неотёсанных охотников станут нормой. Фыркнув, он устало рухнул на кожаный диван и положил ногу на ногу. Что за день? Сначала экскурсия с дошкольниками, теперь эта сумасшедшая… Почему на Землю не напало вселенское зло? Почему у него нет уважительной причины сбежать? — Я синий достал. Изумительный вкус и цвет. 

— Обойдусь, — отказалась Света.

— С пирожными просто прелесть.

— Так, Дормамму, я пришла договориться, а не чаи гонять. Не, я понимаю, что похожа на мечту педофила, но мне почти тридцать годиков и на сладкое я точно не поведусь. 

— Что ж, я пытался быть радушным хозяином. Но коль вы настаиваете, мы опустим формальность в лице светской беседы об отвратительной погоде, я уступлю. Желание дамы — закон. Чем могу быть полезен?

— Буду откровенна… Хьюстон, у нас проблемы.