Пофигистики

Поправив платок, она подняла палец к небу и тоном проповедника или человека, не переключающего «РЕН ТВ», пояснила очевидную, по её мнению, вещь: — Ругательные слова притягивают отрицательную энергетику и засоряют ваше биополе. Нет, я не осуждаю, со своим биополем вы можете делать, шё хотите, но мне таких удобрений не надо. Постучите по яблоне три раза и сплюньте через левое плечо!

— Он не сквернословит. Поц — это я, — вступилась за опешившего от такого давления родственника Света. — Вы звонили мне по поводу барабашки.

— Это я поняла! Ты подожди. Тебя взаправду всю жизнь величают «поцем»? Как ты это терпишь?!

— ПОЦ расшифровывается как Партия Общественного Цинизма, — вклинился Давид. 

— Прелестный гой, я бы сейчас разъяснила тебе, как это расшифровывается, но моё биополе не выдержит и случится второе пришествие. Тогда придёт главный «поц» и ты не обрадуешься. Нет, если вам так нравится, то за ради бога. Но он, девочка моя, сказал, то что сказал. И тебе с этим жить!

— Мы прислушаемся к вашим ценным советам, однако что там с барабашкой? — спросила Света.

— О, вы люди деловые. Понимаю, время — деньги. Обождите, мне надо спустить свои телеса с верхотуры. Чёртова лестница… Её ещё Ной до всемирного потопа слепил из говна и палок. Идите в дом! Яша вам всё объяснит, а у меня банки и ревизия. Я подтянусь попозже. 

Внутренне убранство покоев, оккупированных подлым представителем низшей мифологии, Свете понравилось. Как любила говорить Динара Сергеевна, «стрёмно и со вкусом». Абсолютно не гармонирующие с розовыми обоями «совдеповские» ковры, неизменный фикус на подоконнике кухни, кроссворды на пуфике, клеёнка поверх скатерти, пыльный сервиз за стеклянной дверцей шкафчика с посудой, лото и шахматы рядом с маленькой полочкой книг про мистику, рассаду и «преступления века», задокументированные не кем-нибудь, а литературными рабами Дарьи Донцовой, и входящая в комплект пугливая тощая трёхцветная кошка, рожающая чуть ли не по семь раз на дню.

— День добрый, чтоб вам пусто было… — поздоровался с открывшим двери в зал Давидом плешивый мужчина интеллигентной наружности.

— И вам не болеть, — посмотрев на пожавшую плечами сестру, ответил парень. 

Яша, усатый всклоченный выпивоха лет пятидесяти, был занят тем, что раскладывал пасьянс. Гостей он принял сначала несколько грубо, но в конечном итоге, в тайне от суровой второй половины «пригубив» сто грамм синтезированного из самогона «коньяка», сменил гнев на милость.