Тайна кондитерской "Делос"

После школы самостоятельная девочка ходила в магазин за продуктами, и никогда не покупала ничего для себя, лишь то, что просила бабушка. Потом Иакинфа сидела за уроками, а вечером, когда Роза Леопольдовна возвращалась из института, ее внучка убегала в дом детского творчества, где занималась музыкой. Это расписание не менялось годами.

Если первое время Иакинфа, выходя из дома, замирала у парадной и рассматривала кондитерскую «Делос», мечтая потратить деньги не на хлеб, молоко, крупу, сыр и колбасу, а на вкусное пирожное, то через несколько месяцев жизни с Розой, Иакинфа перестала смотреть на заветное место.

Вновь поднять взгляд на кондитерскую Иакинфа решилась, только когда ей исполнилось восемнадцать лет. Она вышла из парадной с чемоданом внушительных размеров и, как и в детстве, замерла у входа, улыбнувшись. Девушка подставила лицо ласковым лучам солнца, целовавшим ее щеки, гладившим волосы, согревавшим теплом. Она снова была похожа на озорную маленькую девочку, хотя казалось, что все ростки веселости погибли в тени суровой строгости Розы Леопольдовны.

Шаловливый Зефир вновь пробежал по улице, растрепав волосы Иакинфы. Девушка рассмеялась, посмотрела на кондитерскую и помахала. Владелец, привычно скрывавшийся за пологом теней, нахмурился. Могла ли девочка видеть его? Не должна была. Но казалось, что ее светлые глаза, в которых танцуют искорки солнца, смотрят прямо на него. Иакинфа сделала глубокий вдох и отправилась прочь с улицы, на которой прожила двенадцать лет.

* *

Иакинфа вновь появилась около дома бабушки лишь спустя шесть лет. Верный друг девушки, западный ветер Зефир, гулял по теплым краям в другой части земного шара, а в Петербурге буйствовал его холодный северный брат Борей. Иакинфа шла, укутавшись в воротник пуховика, но злые острые снежинки все равно находили возможность укусить девушку. Холодные потоки воздуха забирались под полы куртки, пробирались под свитер и кусали спину. На улице не было никого.

- Да успокойся ты уже! – громко крикнула девушка и топнула ногой. – Нашелся тут поборник семейных традиций! Я не виновата, что бабушка запретила поверенному рассказывать мне о ее смерти! Если бы знала, приехала бы с ней проститься, а так, что я могла сделать? Кто мог мне сообщить? Вот, кстати, ты и мог. Но отчего-то этого не сделал.