А на кладбище всё спокойненько

Я уже прикинул размер и теперь почти не сомневался, для чьего пальца предназначался сиявший в моей могиле бриллиант.

– А жаль, если и пойдёт, – убеждённо сказала Констанс. – Девчонки часто кидаются за первого кто предложит, не учат их себя ценить, а мужик как поймёт, что баба никуда от него не денется, так и начинает норов показывать.

– Пожалуй, – пробормотал я.

Не приходилось как-то смотреть на мир с этой точки зрения. Прежнюю жизнь я почти не помнил, да и что её было той жизни, а на кладбище мы не разбирались кто из нас мужчина, кто женщина, там все выравнивались.

– Вот ты бы ей подошёл, – продолжала Констанс, и от её слов я едва не подпрыгнул на месте. – Только неживой ты. Душа в тебе есть, хорошая, правильная, а тело ведь холодное, да и корм ему потребен не тот, что иные одобрят. Не тлен ты полный, но и не огонь. Прости, что прямо говорю, не умею я по-теперешнему – политкорректному.

Ну правда ведь прозвучала, не обижаться же на неё. Меня устраивала откровенность.

– Человеку для жизни человек нужен. Пусть и полюбите друг друга – неправильная это получится любовь. Незаконная, только не в том смысле, как это раньше понимали. Поначалу погорит яркими цветами, а что потом сложится – никто не ведает.

Слова эти ранили, но я терпел их, поскольку возразить было нечего. Живое и мёртвое иногда находится рядом, но никогда вместе. Всегда остаётся грань.

– Кажется, уходит, – шепнула Констанс, с новой силой вцепляясь в мой рукав.

– Но похоже, не насовсем, – сказал я.

Рассталась пара не то чтобы мирно, но и не скандально. Скорее я бы отметил, что уговоры Базилевса возымели какое-то действие, и Марина настроена к нему гораздо теплее, чем ещё недавно. Разговаривать с самодовольным парнем не хотелось, потому я просто отвёл ему глаза, чтобы шёл себе мимо.

Мы с Констанс побрели к парадной. Старушка устала и опиралась на мою руку довольно тяжело. Я чуть стыдился холода, который передавал ей вместо тепла, но с другой стороны она ведала мою суть и не предъявляла претензий.

Марина, увидев нас улыбнулась, хотя и вяло, отстранённо, чувствовалось, что мучают её не самые весёлые мысли. Полагаю, она ещё не знала, как ей теперь поступить, зато я точно знал, что буду делать сам.

Глава 11

Разговор так толком и не склеился, и когда я пошёл привычно провожать Марину, мы большей частью молчали.