А на кладбище всё спокойненько

Мёртвого убить нельзя, люди только этого не знали.

Лишь когда поезд уехал, и я увидел потерянно метавшуюся с той стороны рельсов Марину в затылок стукнула тревога. Она испугалась, потому что видела, как меня ударили, она переживает за упыря как за настоящего человека, и я не должен выдавать своей подлинной сути. Притвориться пострадавшим. Ну хоть не стоять уверено и расслабленно, а сделать вид, что испытываю боль. Я так и поступил. Неловко прихрамывая, пошёл навстречу Марине, а она кинулась ко мне, но замерла, не добежав двух шагов, стиснула ладони в кулачки.

– Мина, как ты? Пострадал? Где больно? Надо в больницу, а здесь близко и телефона нет. Подожди, сейчас я остановлю какую-нибудь машину, и мы поедем. Только держись!

– Да всё в порядке со мной, – ответил я, немного растерявшись от сочувственного напора. – Я успел немного отклониться, ударило меня краем, а потом покатился по мягкому дёрну. Ничего страшного: пара ушибов, да одежда испачкалась.

– Надо в больницу! – повторила Марина, пытливо меня рассматривая.

– Поначалу иногда кажется, что всё в порядке, а потом открываются подлинные травмы.

Она оглянулась на асфальтовую дорогу, но машин на ней не было ни одной. Кстати и та, которую я вытолкнул из-под наезжающего поезда, уже успела исчезнуть. Даже пыль не вилась вдали, поскольку на гладком покрытии не бывает пыли.

– Этот урод сбежал! – констатировала и Марина.

В голосе отчётливо прозвучало отвращение.

– Дама сидела в машине, а не мужчина.

– Номер ты не запомнил?

Я конечно видел цифры и буквы на табличке, но не понимал, зачем бы они пригодились.

Выступать в качестве свидетеля мне хотелось не более, нежели изображать пострадавшего. В больницу попадать никак не следовало, поскольку единственное место внутри, где моя природа не поражала воображение, да и то не наверняка, был морг. Нет, я бы с радостью посетил это славное заведение, но по доброй воле, а не спасаясь от обследования.

– Со мной всё хорошо, – повторил я, добавив самую малость внушения. – Идём, пока на меня не наехал очередной поезд.

И мы пошли. Марина притихла, раздумывая о чём-то, я лишь надеялся, что не изыскивала способ отправить меня к врачам, но когда она заговорила, я убедился, что мысли её приняли совсем иное направление.

– Ты очень храбро поступил. Безрассудно и отважно. Люди сейчас так эгоистичны и думают лишь о себе, редко встретишь человека, готового рискнуть собой ради других.

На самом деле у моего порыва имелась другая подоплека.