А на кладбище всё спокойненько

Прочим требовалось время от времени мясо.

Я был на кладбище главным не только в силу того, что моя послежизнь отличалась наибольшим совершенством, но и потому, что поставлял остальным корм. Чаще всего моими жертвами становились бездомные собаки, людей удавалось славливать гораздо реже, но броженцы лопали всё и даже кости растаскивали по своим могилам. Существовало поверье, что если собрать там, внизу, ещё один скелет, то ходящий обретёт либо свободу от места обитания, либо неведомую мощь.

Мертвецы велись на эту сказку и частенько затевали потасовки из-за костей, хотя бои эти никто не назвал бы зрелищными.

– Высосешь этого тёпленького? – с надеждой спросила Лукреция.

Она жадно облизывала взглядом довольно тщедушную надо признать, фигурку копателя. Впрочем, ходящим мертвецам и не требовалось много мясца, они довольствовались тем, что могли получить.

– Не решил ещё, – ответил я. – Он ведёт себя так странно.

– Тебе тоже интересно? – спросил на своём языке Герхард.

Лицо привидения кривилось в столь редкой для него улыбке, и я решил, что займусь гробокопателем лишь когда мы разберёмся с его неведомой целью. Ну и сам процесс развлекал не на шутку. Человек нелепо тыкал штыком, покачивался и скользил, когда почва оказывалась неровной, иногда бессмысленно наваливался на черен в нелепой попытке воткнуть лопату туда, куда это не представлялось возможным.

Дело продвигалось совсем кисло ещё и потому, что бедняга часто бросал работу, чтобы поозираться. Наверное, ему казалось, что кто-то стоит за его спиной, потому что он временами оглядывался через плечо. Нас с Лукрецией он вряд ли мог увидеть, мертвецы существуют как бы немного в ином мире и редко сталкиваются с живыми, разве что для трапез, хотя это как раз неудивительно, потому что едят-то они уже стынущую плоть.

Один раз человек прервался, отошёл на несколько шагов и неуверенно потыкал лопатой в стилизованную фигуру на давней могиле. Я слышал и чувствовал, как сердится её обитатель, впрочем, и вылезать боится. Как я уже объяснял, броженцы остерегаются тех, кто по ту сторону, поскольку верят в мистические свойства единых существ.