А на кладбище всё спокойненько

Писать буквы я, как выяснилось, не разучился, даже почерк не только не пострадал, но стал чётче и лучше, чем при жизни, ну насколько я помнил такие вещи. Твёрдая рука упыря выводила практически безупречные строки. Не зная точно, к чему применить полузабытое умение, я описал свои впечатления от прогулки. Для первого опыта и это годилось. Почему бы мне не завести дневник? Прежде наличие такой личной книги было у людей делом обычным.

Я с нетерпением дожидался вечера, и когда Марина позвонила и сказала, что она уже внизу, подхватил сумку с едой и едва удержался от того, чтобы одолеть лестницу пролётами, прыгая с площадки на площадку, а не чинно сбежать по ступеням.

Мы поехали в больницу на трамвае. Я едва заставил себя войти внутрь звенящего чуда, но ничего плохого не случилось, меня и тут приняли за своего. Оказалось, что платёжеспособность автоматически делает упыря человеком. Я бы посмеялся этому открытию, не будь так захвачен путешествием. Разглядывая всё вокруг, я иногда забывал о девушке рядом.

Обилие людей в непосредственной близости действовало на меня подавляюще и в то же время будоражило. Внутри вагона я был как в ловушке. Меня в любой момент могли опознать, и что бы началось тогда? Паника? Агрессия? Я плохо представлял, как современные люди способны реагировать на угрозы, суть которых им не вполне ясна. Возле кладбища происходило мало волнующих событий.

К счастью, от непосредственных контактов с окружающими меня отгораживала одежда: моя и их. Никто не ощущал, как холодно моё тело, когда задевал, проходя мимо, или касался, стоя рядом.

Я специально наблюдал за другими пассажирами.

– А ты и, правда, странный. Я думала в наш век телевидения и не бывает уже ребят, для которых диковинны самые обычные вещи.

Марина сказала это, когда мы уже покинули трамвай и шли по тротуару, должно быть прежде не хотела смущать меня или отвлекать от заметных, как выяснилось, изысканий. Я удивился и обрадовался такой деликатности. Социальная вежливость оберегает зло от притязаний вернее самого крепкого колдовства.

– Я долго болел.

Оправдание показалось мне классным, и действительно, Марина кивнула, не став расспрашивать о деталях. Вообще, неплохо было бы узнать подходящие симптомы и придумать себе нормальное, проработанное описание предполагаемого недуга. Я решил заняться этим в ближайшее время.

Констанс мы нашли в палате, где кроме неё находилось ещё пять женщин, а кроватей так и больше, некоторые просто стояли нетронутыми.