Орден-I

— А это Лабиринт, — помолчав немного, продолжил Калхун. — Ещё один символ. На стенах этого мемориала высечены имена людей, посвящённых и непосвящённых, отдавших свои жизни служению нашему виду. От великих мыслителей, учёных, первооткрывателей, лидеров до обычных солдат, рабочих и случайных прохожих, проявивших смелость или оставшихся людьми в трудный момент. Миллионы имён. Миллионы жизней, которые что-то значили. Миллионы людей, которые шли вслепую, чтобы мы когда-то нашли выход из всего этого, — сказал он почтительно и внимательно посмотрел на Лиама.

— У Ордена давно нет официальной присяги, в наше время такие жесты не имеют ценности. Но по старой традиции, перед нашими великими предками вы должны принести клятву верности Ордену.

— И что нам говорить? — хлопая глазами, спросила Сьюки.

— То, что идёт от сердца, — профессор ласково посмотрел на неё. — Не стесняйтесь и не смейтесь. Достаньте из глубин своих светлых голов самые сильные и прекрасные слова.

Все стояли и молчали, прохладный ветер ерошил непослушные волосы Сьюки. Лиам застегнул куртку и попытался расправить плечи. Когда-то и его родители, мужчина и женщина, совершенно из разных миров, с разной историей, взяли на себя великую ответственность и произнесли слова клятвы в месте вроде этого.

Мысли крутились в голове бесконечным потоком. Почти стёртое из памяти лицо матери, детские считалки из его «детства» в интернате, клятва и девиз морпехов, крики инструкторов, треск винтов вертолёта, похороны Бенисио и Айды… Каждый из его выстрелов по живому человеку, церемония выпуска из пансионата, работа в баре, первая таблетка экстази и отголоски страшных видений, которые хотелось забыть.

Время снова стать человеком. Время жить. Встретиться лицом к лицу с тем, что ему уготовано. Лиам вытянулся по струнке и, словно из строя, сделал шаг вперёд.

— Я Лиам Иезекииль Гадот, — неуверенно начал он, — родом из Лондона… сын Абигейл и Натана… младший сержант морской пехоты США. Беру на себя ответственность за судьбу человечества.