"Темное время"

– Вавила Силыч, – решил не откладывать неприятный разговор я. – Тут такое дело… Опять мне придется кое с кем побеседовать. Ты понял с кем, да? Знаю, что тебе эти встречи в тягость, но – надо.

– Ох… – Подъездный зацепил ложечкой варенья из розетки. – Снова ты за свое. Хоть ты ему скажи, чародейка! Ну глупость же несусветная сюда эту погань приманивать! Ты же понимаешь, какое это зло!

– Понимаю, – ответила Виктория. – Но это не Александру нужно, а мне, не вините его. Он меня отговаривал, но я его вынудила это сделать.

– Вон как? – опешил Вавила Силыч. – Куда мир-от катится! Я же вижу, что ты хоть и молода, а горячего варева хлебнула, потому знаешь, что за этим последовать может? Александр несмышленыш еще, но ты-то…

И он махнул рукой, давая нам понять, что не в силах мириться с нашей людской глупостью. Но своих сбегал, предупредил.

Как только часы отмерили полночь, я сразу же приступил к ритуалу призыва, не желая откладывать неприятное действо в долгий ящик. И на этот раз мара откликнулась почти моментально.

– Твою тетку, забыл! – хлопнул я себя по лбу, и сунул в руку Виктории пузырек с зельем, что  недавно сварил. – Пей! Живо!

 – Это что? – подозрительно глянула на меня девушка. – Зачем?

– Отрава, блин! – рыкнул на нее я. – Пей, говорю! Это чтобы она тебя в ментальном плане не скрутила! 

Виктория еще раз с сомнением покосилась на меня, выдернула пробку, понюхала жидкость, а после одним глотком опустошила небольшой пузырек.

Глава 4

Глава четвертая

Прикрытая дверь скрипнула, и в кухню вошла мара. Который раз ее вижу – и все удивляюсь несоответствию формы и содержания. Кругленькая задорная девичья мордашка, нос-пуговка, светло-льняные кудряшки, голубенькие глазки – прямо Аленка Бабаева с обложки шоколадки. Любой режиссер рекламных роликов детской одежды или сока это солнечное чудо без проб сниматься пригласит.

Кстати – она еще и одежду сменила, сообразно сезону. Пропала шапка с надписью «New York», ее сменили солнцезащитные очочки в розовой оправе, придерживающие волосы на лбу, сапожки сменили кроссовки с розовыми же шнурочками. 

И еще – глаза. Я сразу как-то не смекнул, но – ушла из них чернота, которая так напугала меня в первый раз.