"Господа магильеры"

Мучается, бедняга, все камни свои катает… Лучше бы уж пуля, в самом деле…»

Работа двигалась вперед, невероятно медленно, но двигалась. Клаус заново переложил фундамент. Получилось не так аккуратно, как раньше, но вполне надежно. Он начал класть стены, используя тот камень, что был в его распоряжении. Стены росли медленно, ужасно медленно, но дом с каждым днем обретал очертания, и Клауса радовало это.

В прошлом ему приходилось много строить. Укрытия, индивидуальные и общие. Казематы, бункеры, капониры. «Лисьи норы», наблюдательные посты, блиндажи обычные и блиндажи офицерские, в три перекрытия.

Позиции для артиллерийских орудий и штабы. Эскарпы, противотанковые рвы и ходы сообщений. Штейнмейстер никогда не остается без дела. Но это было другое. Оно не дарило радости. Глядя, как змеятся очерченные колючей проволокой траншеи, сооруженные его штейнмейстерской силой, Клаус не испытывал удовольствия. Другое дело — дом.

Дом рос медленно, как ребенок растет на руках любящего родителя. Он был хрупок и беззащитен, и в то же время по-своему красив.

Собственное здоровье все больше беспокоило Клауса. Иногда ему казалось, что тело медленно превращается в камень, такое оно делалось тяжелое и нечувствительное. Ему приходилось волочь правую ногу во время ходьбы, она уже давно не выпрямлялась. Когда-то он мог оторвать от земли самый тяжелый камень, теперь же ему приходилось поднимать камни меньше, но и при этом кости мучительно скрежетали. Сухожилия, бывшие когда-то прочными, как стальные канаты, обвисли.

Мышцы потеряли былую силу. Позвоночник ныл на каждом шагу. Но Клаус заставлял себя продолжать. Еще один камень. Еще один. Еще.

— Ты работаешь так исступленно, словно строишь себе мавзолей, — проворчал как-то раз Феликс, — Посмотри на себя, Клаус. Кожа да кости. Выглядишь так, словно уже мертв.

— Ерунда, — ответил он, тяжело отдуваясь, не выпуская заступа из рук, — Впервые в жизни я делаю то, что мне нравится.

— Но это дом! Это всего лишь дом!

— И что же? А я всего лишь человек.

Спустя два дня у дома появились окна.

На стук за спиной Клаус не обратил внимания. К нему уже несколько недель никто не приходил, он стал привыкать к одиночеству. Наверно, опять кто-то из деревенских явился повторять свои бессмысленные просьбы… Может, позубоскалить или даже швырнуть в него щебенкой, уже не опасаясь, что бывший штейнмейстер в полете перехватит снаряд и отправит его обратно обидчику.

В калитку вновь застучали.