"Господа магильеры"

Людендорф — каменный старик — взглянул на него презрительно, как на запаниковавшего при первом артналете мальчишку.

— Вы свободны, — веско повторил он, — Будьте любезны обеспечивать охрану здания вплоть до дальнейших распоряжений. Все провокации пресекать. На стрельбу отвечать, но в меру.

Лейтенант щелкнул каблуками и вышел. Людендорф молча смотрел ему вслед.

— Еще есть шанс, господа, — сказал он, повернувшись к столу, — Два пулемета это, конечно, ерунда, но если собраться сейчас, есть возможность прорваться.

Я не откажу вам в помощи, сделаю все, что смогу.

— Прорваться? — гросс-фойрмейстер Гольц уже не скрывал насмешки, — И куда же нам следует прорываться? Может, на вокзал?

Кто-то мрачно хохотнул. О том, что люди Эберта взяли вокзал еще вчера, знали все присутствующие. Торопились схватить кайзера, но не успели. Вокзал теперь мертв и оцеплен. Там ходят непонятные люди в штатском с винтовками, спрашивают у всех документы, а себя называют бойцами какого-то совета.

— На вокзал, предположим, смысла нет, а вот вырваться из города…

Людендорф замолчал, досадливо дернул плечом.

Из города не вырваться, он и сам это знает. Даже с двумя ротами, не то что горсткой тощих мальчишек в форме при двух пулеметах. Годом бы ранее… Я почувствовал, как скапливается в желудке едкий сок. Годом ранее я бы поднял части вассермейстеров и превратил этот уличный горланящий сброд в кровавый кисель, прилипший к стенам домов. В жижу под ногами. Годом ранее все было другим. И мы были другие.

— Внизу у нас адъютанты и свиты, — прикинул Кройц, приглаживая седеющие волосы, первая уступка сдающему позиции хладнокровию, — Все не так уж скверно, по-моему.

Это почти две дюжины магильеров. Хватит, чтобы продержаться до утра.

— До утра! — рыкнул Хандлозер, — Какого еще утра, Отто? Ты что думаешь, там сидят школьники? Что они побьют окна в штабе и разойдутся? Или, может, растворятся с рассветом, как призраки? Они собрались здесь, чтобы сожрать нас с потрохами! И две дюжины балбесов в мундирах ничем тебе не помогут, потому что к тому моменту, как эту дверь вынесут, их попросту разорвут на части и передавят ногами.

И останутся от них только окровавленные тряпки на пороге!

Удивительно, но из всех присутствующих Зигфрид Хандлозер менее всего похож на врача. В нем нет ни капли тактичности, он нарочно груб, напорист и вечно сердит, как стареющий бульдог со скверным нравом. А ведь он — гросс-лебенсмейстер, единственный, к слову, среди нас генерал-полковник.