"Господа магильеры"

Он был очень худ, окружающая со всех сторон земля давно высосала из него весь подкожный жир, даже если он когда-то имелся, но из-за размеренной медлительности движений иногда казался тяжелым, плотным.

— И пусть. Пусть создают. Англичане дураки, унтер. Они решили, что подземно-минная война — это новая игра, и вознамерились завоевать в ней больше всех очков. Как будто играют в бридж. Пыл новичка.

— Они пытаются взять реванш. Прежде им крепко доставалось от «крыс». Долгое время это было, как принято у них выражаться, игрой в одни ворота.

Лейтенант Цильберг усмехнулся.

— Вы, кажется, прилично успели их потрясти?

Шранк щелкнул себя по нашивке.

— Скорее, французов. Шампань в пятнадцатом году, высота 191. Тоже были славные времена.

На память о тех временах у унтера Шранка остались корявые пеньки вместо пальцев на правой руке и россыпь серых шрамов на предплечье. Но демонстрировать свое увечье он не любил, инстинктивно пряча ладонь в рукав потрепанного кителя.

— Слышал об этом деле. Сложная была работа?

— Необычайно сложная, — подтвердил Шранк, — Нам пришлось проложить восемь фальшь-туннелей.

И четыре вполне настоящих, ниже уровнем. Французы купились. Преждевременно взорвали несколько своих контрмин, не выдержали нервы. Мы ответили им взрывом своей, нарочно неподалеку от них.

Лейтенант понимающе кивнул.

— Ловко. Сняли, значит, подозрения?

— Так точно. Заставили их думать, что их контрмины нас напугали, и мы поспешили взорвать свой основной заряд, не доведя дела до конца. Проще говоря, показали, будто у нас не выдержали нервы, и мы бросили свою затею.

— Все верно. Крыса должна быть хитра, иначе зубы и когти ей не помогут. Но все же первейшее дело — выдержка. В нашем деле крепкие нервы означают победу. Кто первым струсил, кто запаниковал и сдался, тот и проиграл. Еще по одной?

— Благодарю, — Шранк подставил свою кружку, все еще борясь с едкой коньячной отрыжкой, — В тот раз у нас все получилось на славу. Четыре слаженных взрыва за минуту до выдвижения наших пехотных порядков.

Проломили французский передний край, как ржавую каску. Взрывом уничтожило несколько траншей, а наша подоспевшая пехота оттеснила лягушатников до третьей линии.

— Французы. Никто хуже французов не относится к подземной войне. Иногда мне кажется, что они вообще не понимают, за что взялись.

— Совершенно справедливое замечание. Я слышал, они до сих пор используют заряды из пороха. В пятнадцатом году это еще можно было объяснить, но сейчас…

Лейтенант пожал плечами.