Третья сила

Но что мог подделать Астарот с человеком, скрывшемся в защитном круге и прикрывающийся печатью царя-мага, сильного мага, которого не сыскать теперь уж в этом мире и за его пределами. Разве что выслушивать его бредни, не почерпнувшего ничего из бытия жизни человека и их взгляда на Мироздание, так, пешка, а то и конь в этом мире. Но от этого он ни на шаг не приближался к королю.

– Я повторяю снова, – пропустил предупреждение мимо ушей парень. – Я не зря вызвал тебя, Астарот, ты мне даруешь силу. Силу! Чтобы я мог жить и знать, что никому не взять меня, потому что сильнее всех и прочих, кто позарится на меня и моих близких.

– Ростом и умом не вышел, – съехидничал демон, наблюдая за реакцией человека.

– Молчать! – заорал Петр, выходя из себя.

– И языком тоже, – улыбнулся Астарот ещё шире. Вот и нашлось его слабое место, не зря люди не любят, когда над ними натурально издеваются. Ой, как не любят, психуют, показывают свои зубы, теряют самообладание и контроль над ситуацией. Как и демоны, как и ангелы.

Не ответив на его язвительную реплику, человек замолчал, с шумом вдыхая порции воздуха, едва насыщенные ароматами тлеющих трав и смесей масел, которые он капал на разогретые угольки в жаровню. Мельком взглянув на жаровню, он добавил большую порцию других трав, которые по описанию оказывали дурманящее воздействие не только на людей, но и на представителей других миров.

Дело едва не пошла коту под хвост, как только он начал агрессивно воспринимать каждое слово демона, и это могло стоить ему потери контроля над ситуацией, так или иначе ведущей к его гибели.

– Я же задохнусь, – взмолился демон, наблюдая, как парень кидает на угольки еще два пучка трав.

– Поделом тебе, тварь подземная, – ответил сдержанно человек.

– Ну не-е-ет, так не пойдет дело, я требую к себе вполне хорошего отношения, а ты, дитя, его не соблюдаешь.

– Не надо злить меня.

О как? Значит, правильный путь к цели выбрал демон, чем бы ещё зацепить его и не дать ему использовать печать? Довести до такого состояния, когда он допустит маленькую, но роковую ошибку, последней в его жизни, хотя, может и не последней – уж очень понравился его детский лепет.