Третья сила

– Вы где потерялись? – спросила Ангелина у одного из них. Среднего роста парень с рыжей копной волос на голове и весёлой улыбкой посмотрел на неё смеющимися зелено-голубоватыми глазами и в задумчивости провел по щеке ладонью, усыпанной веснушками.

– Мы бы тоже вас тоже хотели спросить, куда вы умчались от нас, а то Лилия забеспокоилась, – ответил он, тут же уклонившись после последней фразы от тычка по ребрам локтем от второй девушки. – Ай, только не по ребрам.

– И вовсе я не беспокоилась, просто опасалась, что в такой толпе можем разойтись по разные стороны площади и потом долго искать будем, мы же собирались послушать нашего нового гостя, – зыркнув на рыжего парня хитрой улыбкой, произнесла она, неопределенно махнув рукой в сторону ангела в серой накидке.

Тот лишь склонил голову, подтверждая её слова.

– Ой, да ладно тебе, Лиля. Нет, нет, я же пошутил, – вновь увернувшись от ладони, нацеленной на этот раз на его волосы, он шмыгнул в толпу, скрывшись из вида.

– Мефодий! – крикнул звонко второй рыжий парень, улыбаясь, – Далеко не убегай, потеряешься.

– Такой потеряется, – недовольно произнесла Лилия, взглянув на такого же рыжего парня, разве что волосы у него были зачесаны назад в отличие от его братца, у которого они стояли торчком во все стороны. Его это не шибко заботило, но не когда он становился центром внимания для шуток, отпускаемых Мефодием, тут уж кто кому сострит веселую шутку и подловит на словах любо дорого посмотреть на этот поединок.

Молчавший гость не встревал в шуточный переполох между ними, лишь улыбался краем губ.

Могучую высокую фигуру с широкими плечами с накинутой на них серой накидкой, скрывающей такое мощное не по меркам тело в латах, можно было заметить издали. Черная косматая шевелюра ниспадала по его плечам, плавно качаясь при каждом его движении, а уж глаза немного наводили жуть в сердцах не только окружающих, но и новых знакомых. Но как выяснилось Антуан, так звали великана, особой злобой или непомерной яростью не отличался, напротив, был весьма почитаем добродушной натурой и мощью рук среди друзей и девушек, но разговорчивостью вот только и отличился – не в его вкусе были беседы и разговоры.

“Молчание – золото”, как то высказался он Мефодию, за что потом его не трогали с пустыми расспросами, а лишь по делу, если оно того стоило, чтобы на него отвечать, иначе он попросту может не проронив ни единого слова покинуть собеседника, оставив ни с чем, лишь с недоуменным выражением лица. Выдержки ему было не занимать.