Третья сила

– Об этом месте, – начал Антарес, не отрывая взора от морской дали, - рассказал мой отец, как о поистине чудном и прекрасном месте на земле. Где-то, возможно, есть и более чудные и прекрасные места, нетронутые теми, кого мы называем людьми, но и это место не лишено своего первозданного блеска и красок. Последний раз он посещал это место, когда я был младенцем, простился с этим местом и с той, кто его знала, но не знаю, питала она ли она к нему какие-либо чувства или это было взаимное уважение двух бравых воинов, знающих толк в таких обыденных вещах, как временное перемирие.

Замолкнув на миг, Антарес прислушался к окружающему миру, но было все спокойно. Окрасившись в алый цвет, солнце неуклонно следовало по своему пути, озаряя вечернее небо последними багровыми лучами. Море стремительно темнело, продолжая катить, как ни в чём не бывало, волны, а ветер усиливался, неся долгожданную прохладу вечера.

– Столь недавно я стал замечать, что вы наблюдаете за мной, пытаетесь понять, что меня приводит сюда, что я ищу здесь.

Вот это всё.

Осторожно разведя руки стороны, будто обхватывая необъятное, он вздохнул и принял прежнюю позу.

– Я ищу умиротворение, спокойствие, покой, здесь все относительно к последнему, но в этом есть что-то такое, что и я объяснить не могу своими словами. В этом всём есть покой, не в суете людей, которые лишь устраивают празднества здесь, не в своих думах, приобретающих гармонию. Есть какой-то смысл в этом? Ведь жизнь не вечная, а каждый ее миг стремителен, и где можем оказаться завтра неважно для нас самих, важно жить припеваючи, особенно людям.

Нам это на пользу, больше каторжников, больше рабов и сподвижников на земле, хех, мучеников и им подобных. Но это не приносит мне удовлетворения, ведь они обо всем забывают на свете. Почему живут, для чего созданы, не в этом направлении устремлены их помыслы.

Он замолк, вновь внимательно прислушиваясь к окружающей обстановке. Что-то конечно было лишним в его словах, но высказаться ему давно хотелось, но своим, пусть и преданным, друзьям всё же не хотел.

Каторга в любой момент примет его в родные объятия по лодыжкам и запястьям. Не слышно её дыхания, не слышно едва уловимого шелеста её волос, длинных и густых. Ничего. Повернув голову левее, краем глаз он лишь отметил, что в том месте, где она сидела, уже никого нет.

– Упорхнула птичка, – и лишь бриз шелестел в листве кустарников в такт его словам.