Глава Аиды. Часть 1

— Что ты думаешь по этому поводу? Ведь все указывает на то, что именно он ранил Алегрию. Еще немного, и она могла умереть.

— Нам необходимо дождаться пробуждения твоей сестры и расспросить ее. Но не стану отрицать, что на Луку навели чары. На полу танцевального зала я увидел крошки от порошка Самеус[1], — Данте сел в кресло напротив.

Обычно когда они вели разговоры, Алегрия приносила горячее вино или кофе, сейчас же дом погрузился в уныние и мрак. Свет в розарии потускнел, а без заботливой хозяйки цветы усыхали, опадая на пол множеством лепестков.

— На некоторое время мне необходимо покинуть Инферно. Я хочу, а точнее прошу тебя, позаботиться об Алегрии. Как только Лука придет в себя, незамедлительно отправь его в мир людей вместе с этим, — Констант вручил Данте конверт.

— Куда ты собрался?

— Нужно кое с кем повидаться.

Сестра долгое время не приходила в себя. Констант боялся за ее жизнь, ведь, кроме него, больше никто не знал, как на ней отразится ранение.

Алегрия очнулась от сильной жажды, и едва в поле размытого зрения появились очертания кубка с водой, она медленно его осушила. Ребра и живот были туго перебинтованы эластичными бинтами и не позволяли свободно дышать. Держась за столб кровати с балдахином, девушка свесила ноги на пол. Голова кружилась, а во рту чувствовался горький привкус зелья. Постояв с минуту на одном месте и сфокусировавшись на настенных часах, девушка постаралась не делать резких движений.

— Лука, — прохрипела она, открывая дверь комнаты и выходя в коридор. — Констант! — Алегрия надеялась, что брат услышит ее, но вместо него на лестнице появился Данталион.

— Мальчик отдыхает в своей комнате, а Констант отбыл в мир людей, — ифрит как всегда был спокоен.

— Лука не виноват, — пояснила Алегрия, держась одной рукой за живот, а другой — опираясь на перила.

— Я в этом не сомневаюсь, но тебе не стоит волноваться и делать резких движений, иначе швы разойдутся, и мне придется снова браться за иглу.

«Хорошо, что этим занимался он, а не Валефор», — она представила, как лежит обнаженной на столе, и Данте обрабатывает ее рану.