Вечная кровь

 Здесь любили пропустить кружку-другую свежего пенного пива или чего покрепче городские стражники (позже – полицейские), профессиональные игроки, авантюристы, дорогие и не очень шлюхи и, как ни странно, художники. Люди, мало совместимые друг с другом в обычной городской жизни, за дубовыми столами и под закопченными сводами подвального зала «Разбойника и пса» каким-то непостижимым образом находили общий язык и сосуществовали вполне мирно. Это была особая территория. Территория перемирия и согласия. Здесь отыскивалось место каждому – будь ты обычный стражник-патрульный, удачливый продавец поддельных хоросанских ковров, битый в кровь карточный шулер или гениальный художник в запое.

Пожалуй, это было самое свободное место в Княжече. Если понимать под свободой отсутствие необходимости притворятся не тем, кто ты есть на самом деле, и одновременно ощущать себя в безопасности. Пусть не полной, всего лишь до закрытия, но все-таки. По старой негласной традиции в «Разбойнике и псе» никого не арестовывали.

Мы спустились по каменным ступеням в подвальный зал и сразу вслед за Яручем, который был здесь завсегдатаем, направились к дальней северо-восточной стене, у которой были устроены отдельные кабинки для тех, кто по тем или иным причинам хотел отгородиться от чужих взглядов.

Свет сюда попадал из маленьких арочных окошек под самым потолком. Но его не хватало даже днем, а посему в зале по стенам горели электрические лампы под белыми фарфоровыми колпаками. 

– Ого, – вырвалось у Андрея. – Да здесь электричество!

– Да, – подтвердил я. – Хозяин старается идти в ногу со временем.

И, не удержавшись, спросил:

– А в вашем Княжече «Разбойник и пес» есть?

Мы как раз усаживались за стол. Андрей и цыган Симай переглянулись.

– Есть, – ответил Симай. – Но говорят, что его долго не было и возродили только недавно.

– Это вы, о чем? – немедленно поинтересовался Леслав.

– Видишь ли, Леслав, – я решил не ходить вокруг да около, а сразу брать быка за рога. – Вот эти двое, сидящие перед тобой, из будущего. В прямом смысле слова.

Если бы молчание ведущего агента сыскного отделения городской полиции города Княжеча Леслава Яруча можно было записать словами, вышел бы целый рассказ.