Вечная кровь

С горами Княжьей и Гарнизонной и речкой Полтинкой со всеми ее изгибами и семью мостами; с клубком мощенных брусчаткой улиц; со средневековыми домами-кварталами внутри Старой крепостной стены, от которой осталось лишь несколько фрагментов; с кварталами поновее (что такое две-три сотни лет? Смешно!) в пределах Новой крепостной стены (совершенно не сохранившейся, на ее месте теперь ломаная линия городских бульваров); и современными кварталами, построенными, в том числе, с использованием модного материала – бетона, от пяти до тридцати лет назад и продолжающими строиться.

Город растет. Возможно, не так быстро, как Москва или Париж, не говоря уже о промышленных полисах Северо-Американских Соединенных Штатов вроде Нью-Йорка или Чикаго, но все-таки растет. Триста одиннадцать тысяч человек как-никак, если верить переписи прошлого года.

Ага, вот, кажется, и она, ресторация. Название на польском «Pod naszą górą». «Под нашей горой», значит. Правильно, под чьей же еще. Зал под крышей на первом этаже трехэтажного дома и открытая терраса, врезанная в склон Гарнизонной горы.

Я выбрал зал под крышей.

К моему удивлению, все столики оказались заняты. Надо же, а заведение-то, оказывается, пользуется популярностью. Что ж, тем более интересно, как здесь кормят. Я уж было собрался развернуться и отправиться на террасу, где свободных мест было в избытке, как мгновенно возникший, словно из зеркала в вестибюле вышедший, метрдотель сообщил, что, если я не против, можно пообедать во-он за тем столиком у окна, где ожидает своего заказа одинокий пожилой господин с газетой.

– А господин… – начал я, предполагая, что метрдотель ответит на мой вопрос до того, как я его задам.

– Господин чаще всего обедает в одиночестве, но сегодня, как он сам сказал, не против приятной компании, – с готовностью оправдал мои предположения метр.

– По-вашему, моя компания будет ему приятной? – хмыкнул я.

– Не вижу, почему бы почтенному архивариусу и репортеру приличной городской газеты не составить приятную компанию, – сказал метрдотель.

И дипломатично, но в тоже время свойски, улыбнулся.

Надо же, второй раз за сегодня меня узнают люди, которых я вижу впервые. Это что, слава? Но, не скрою, приятно.

– Уговорили, – сказал я. – Давайте попробуем.

Плащ и шляпу я оставил на вешалке, а сам прошел к столику.

– Прошу извинить, мне сообщили, что вы не будете против компании.

– Не буду, – он улыбнулся мне на удивление белыми и здоровыми для его возраста зубами и отложил газету.