Вечная кровь

Добежали до ближайшего переулка, снова повернули направо, потом налево. Тихо. Не заливались сзади полицейские свистки, не слышен был топот ног и копыт. Видать, стражи порядка, потеряв след, решили плюнуть и прекратили преследование. 

И то сказать, с чего надрываться? Сыскарь как бывший мент знал, что поступил бы точно также. Ну, да, странные типы. Даже, можно сказать, подозрительные. И что теперь? Никакого видимого преступления они не совершали. А бегают быстро и ловко – черта с два догонишь.  И, кстати, начальству о них докладывать вовсе не обязательно.

 

Симай опять свернул направо. Улица забирала круто вверх, на очередной холм. Газовые фонари здесь попадались редко, дома были пониже ростом на этаж-два, под ноги то и дело попадались выбоины и неровности. 

– Как бы нам тут ноги не поломать в темноте, – сказал Андрей. – Ты знаешь, куда идем?

– Приблизительно, – туманно ответил Симай.

– То есть не знаешь, – констатировал Сыскарь и зажег фонарь.

– Не могу же я все знать, – резонно заметил цыган.

– Идем, пока идется. Может, впереди какой трактир с постоялым двором случится.

Надежды Симая оправдались. Через десять минут, когда они поднялись на холм и вышли на крохотную площадь, слева от них через дорогу обнаружилась вывеска, освещенная не газовым, но масляным фонарем, ставящая путников в известность, что они имеют честь лицезреть гостиницу «Бивуак». Три этажа по шесть окон на каждом, и в некоторых окнах даже заметен мерцающий свет свечей.

– Торговаться буду я, – предупредил Симай, решительно направился ко входу, но вдруг остановился. – Погоди-ка. У тебя коньяк есть?

– А как же, – Сыскарь вытащил из внутреннего кармана плоскую металлическую флягу. – Думаешь, пора?

– Самое время. Но больше для запаха.  Имеем вид, что подгуляли.

– Осознал, – кивнул Сыскарь. 

После чего сделал два хороших глотка и передал выпивку товарищу.

– Вот теперь пошли, – сказал Симай, когда фляга опустела.

Звякнул невидимый колокольчик, пахнуло застарелым табачным дымом.

Портье за стойкой – молодой человек в жилетке поверх сомнительной свежести рубашки, поднял голову. Свет от керосиновой лампы, стоящей тут же, на стойке, теплым желтым мазком лег на жиденькие волосы, тщательно зачесанные на прямой пробор, и такие же усики под длинным кривоватым носом. Сыскарь подумал, что хоть света и мало, но вполне достаточно, чтобы разглядеть их более чем странный вид. «Значит, обязательно запомнит.