Вечная кровь

Не говоря уже о мертвом неупокоенном цыганским таборе, встреча с которым оставила у частного детектива и бывшего опера из двадцать первого века неизгладимое впечатление. Здесь же, дома, когда все закончилось, ни вампирами, ни упырями с вурдалаками, ни оборотнями, ни даже банальными лешими, русалками или домовыми даже и не пахло. Напрасно Симай думал, что его навыки профессионального охотника на нечисть пригодятся и в будущем. Не пригодились. По одной простой причине – никакой нечисти не было тут и в помине. То ли те чудовища, с кем вступили в смертельную схватку в заброшенной церкви Андрей, Симай и отец Николай, были последними в этом мире.

То ли они столь умело прятались, что обнаружить их не было никакой возможности. Да и зачем? «Не буди лихо, пока оно тихо» говорят на Руси. И правильно говорят.

Помыкавшись у Андрея дома и соскучившись от безделья едва не до запоя, Симай ушел с первым попавшимся табором искать своих цыганских приключений и познавать новый мир. Личная жизнь Андрея не ладилась. Работа, после всего, что с ним случилось, казалась пресной и не стоящей сил, затраченных на ее выполнение.

Ничего не происходило.

До сегодняшнего дня.

Он сам не знал, почему, но ему показалось, что звонок Симая – это не просто предложение хорошо оплачиваемой, но рутинной работы. За этим звонком ему чудилось нечто большее. Новые возможности? Тайна? Другая, требующая крайнего напряжения разума и всех чувств, жизнь? Он не знал. И даже справедливо предполагал, что никакая это не интуиция, а просто подсознание играет с ним в старую игру под названием «обмани себя сам».

Ну и ладно, пусть играет. В конце концов, хоть какая-то движуха, и он действительно ни разу в жизни не был в Княжече.

Насвистывая какой-то полузабытый мотивчик, Сыскарь вошел в квартиру, поставил смартфон на зарядку, и тот немедленно зазвонил. На дисплее выскочило фото Ирины. Усмешка, веснушки, синие глаза за стеклами очков, все дела.

– На проводе, – сказал он в трубку по возможности веселым голосом.

Отношения с Ириной последнее время застряли в мертвой точке.

С тенденцией к негативной динамике. Как личные, так и рабочие. Личные, потому, что его попытка сближения с женщиной, которой он был не безразличен, но к которой сам не испытывал особых чувств, провалилась. И дело было не в Ирине, а в нем. Что-то, видно, сломалось в Сыскаре той штормовой ночью в заброшенной церкви. Сломалось и никак не хотело восстанавливаться, срастаться. Как следствие, – отношения рабочие тоже оставляли желать лучшего.