Письма с того берега

Есть тумбочка и кровать,

стул с подломленной ножкою,

стол в ширину тетради,

нож,

тарелка,

невнятная чашка,

потёртый плед.

Скудный быт.

Не подумай, не жалуюсь, бога ради,

но одно беспокоит —

упрятанный в ставни свет.

Он сочится в щербатые щели.

Сбегают тени,

занимают углы и ниши и там дрожат.

Мне понять бы,

чего боятся они на деле,

только стоит ли, право слово?

Обычный ад:

полутьма, полусвет, полутон —

никаких зацепок.

В одиночке моей то ли день,

то ли ночь, а так

можно быть и писать

стопки новых пустых нетленок,

забывая, что дверь не заперта.

Только шаг —

и откроется вся Вселенная с чудесами,

но не думаю,

что я скоро уйти смогу.

Время тянется слизнем

и прячется за часами,

и проходит немая вечность по волоску

междумирья, в котором стынут

слова, сюжеты,

неоткрытые судьбы,

несложенные стихи.

Не хватает немногого —

кофе и сигареты,

но зато я пишу.

Бесконечен мой черновик.

КРЫЛЬЯ

Голосом цепким, как новая бандерилья,

он вопрошает: «Где твои крылья?»

и щурит бездонный глаз

(левый, что характерно…)

Разговор, сплетённый из общих фраз,

отдаёт не то, чтобы серой — скверной,

и словам там тесно,

и душно мне

от шестой ментоловой сигареты,

но в его кармане ключи от лета

и проект на рай безо всяких смет.

Он сегодня снова иной совсем

и спиной прямою на цифру семь

так похож, что хочется взбелениться,

но вокруг мелькают года и лица,

и я слушаю перечень всех дилемм.

Он пускает кольцами белый дым.

Ядовито думаю: «Вечный мим,

как же ты состарился в одночасье…».

Он читает мысли и, сжав запястье,

шепчет гулко: «Глупая, смерти нет,

я бессмертен, видишь?».

Конечно, вижу — вероятно,

выставлен плохо свет,

или мы сегодня гораздо ближе?

Как бы ни было, вечер идёт на спад,

обнимает тьма непрестольный град,

и неспешно пальцы его скользят

по моим коленям навстречу ночи,

и от жара рук тяжелеет взгляд…

— Хочешь, девочка?

…Очень-очень?..

и с ухмылкой смотрит, как я горю.

Отряхнув пылинку со светлых брюк,

разминает пальцами сигарету.

Он меня волнует, но к чёрту это —

так ему, понятно, и говорю.

Он уходит; вечность идёт за ним,

прижимаясь псом; неотрывней тени.

Запоздало думаю: «В самом деле,

крылья — где?»,

разгоняя постылый дым.

ПИСЬМО

«Там, где жизнь — не жизнь,

там, где свет — не свет,

где закат бесконечен, как дно в копилке,

нарушая собственный злой запрет,

я пишу, доверяя письмо бутылке.