Письма с того берега

Путь до развилки прошёл на удивление легко — то ли я действительно смогла восстановиться во время сна у Мельника, несмотря даже на некоторую потерю света, то ли уже начала приноравливаться к здешним реалиям, и река теперь не так изматывала меня, поэтому, когда впереди, метрах в двухстах обнаружился огромный валун, лежащий прямо на дороге, я почти обрадовалась. Форма его привлекала внимание своей необычностью — на широком каплевидном основании возвышалась ещё одна небольшая капля, стоящая вертикально, но, только подойдя совсем близко, я поняла, что это образование скорее напоминает сидящего человека, который подобрал ноги и съёжился в попытке согреться.

Камень лежал основательно, перекрывая дорогу и простираясь в ширину метров на пять от берега реки. Я попыталась обойти его, но невесть откуда взявшееся поле не пропускало. С одной стороны меня ограничивал берег, с другой — прозрачная, но непреодолимая стена, за которой я хорошо видела, что дорога разделяется на два рукава, один из которых продолжает идти вдоль берега, а второй уходит резко налево.

Развилка!

— Кхх… С соображением у тебя туговато, похоже… — резкий, неприятный женский голос заставил меня вздрогнуть. Я подняла голову и испугалась ещё больше — у верхней части валуна прорезались огромные глазищи, которые как будто даже светились в полутьме. Впрочем, не отрицаю, что моё воображение в очередной раз сыграло со мной злую шутку.

— Ну, чё уставилась?? Совсем деревня тёмная, что ль? У-у-у, с-сельпо на прогулке! Откуда вас таких тока собирают, диву даюсь! — существо встрепенулось, расправляя большие крылья, и окончательно утратило иллюзию окаменелости.

Проделав несколько неуклюжих па поочередно вытянутыми в стороны лапами, грубиянка слетела с камня и уселась передо мной прямо на землю.

Теперь я имела возможность рассмотреть её как следует. Насколько я могла судить, опираясь на свои скудные познания в области бестиарии, передо мной была гарпия. В высоту она оказалась почти вполовину ниже меня — за счёт коротких птичьих лап с ухватистыми толстыми пальцами, покрытыми чешуйками и оснащёнными мощными когтями.

При взгляде на них мне стало несколько тревожно. Но преимущество в росте она явно не желала признавать, поскольку выражение её милого девичьего личика демонстрировало явное пренебрежение к собеседнику, то бишь, мне. Пухлые губы кривились в сардонической усмешке, а откровенно издевательский прищур больших изумрудных глаз сводил на нет вероятность дружеской беседы.