Вот и кончилось лето

Если ткань, предположим, руки омертвела, гангрена развилась, то вряд ли. Мёртвое не оживить. Сами понимаете. Я ж не Иисус Христос, чтоб мертвого Лазаря поднимать!

- А откуда про Лазаря знаешь? – поинтересовался Ершов. – Библию читаешь?

- В школе проходил! – съязвил я.

- А вообще в бога веришь? – продолжал Ершов. – В церковь ходишь?

- Игорь! – укоризненно сказал Устинов. – Прекращай давай!

- Не хожу, - ответил я. – Не верю. Крестик не ношу. У вас всё?

- Ладно, ладно, не горячись! – улыбнулся Ершов. – Надо было поинтересоваться.

Я засмеялся, потом предложил:

- Может, чаю попьем? А то я, честно говоря, уже устал.

- Да мы, пожалуй, пойдем, - ответил Ершов. – Задержались мы у тебя.

- Ты понимаешь, что разговор еще не закончен? – Устинов тоже посмотрел на часы. – Мы к тебе подъедем послезавтра после обеда. Так нормально будет?

- Приходите, - ответил я. – Можно подумать, если я сказал бы нет, вы бы не пришли.

- Пришли бы! – засмеялся тот. – Еще как пришли!

Я улыбнулся. Посмотрим, как вы завтра будете смеяться, когда зубы полезут! Я на них обоих, когда они выходили, кинул конструкт регенерации, добавив силы чуть больше.

Единственное, о чём я пожалел, что не знал заклинания «молчания». А гипнотизировать, как этого Захара Петровича, сразу двоих я бы не смог. Если только усыпить? Но что-то делать было уже поздно, гости ушли.

Из магазина вернулась maman. Она выложила из авоськи булку белого хлеба, пакет сахара.

- Я на лавочке сидела, - сообщила она.

- По цыганам спрашивали, - соврал я. – Какие отношения, про всех, в общем, расспрашивали. Только просили, чтоб я никому не говорил! – вроде как спохватился я. – Ты никому не говори!

- Конечно!

На обед у нас был жиденький куриный суп. Жиденький в смысле бульона в нём было больше, чем вермишели, картофеля и прочих овощей. Вообще-то я любил поесть бульону, похлебать… Maman в этом меня всегда баловала.

В самый разгар обеда, когда я уже успокоился, она вдруг заявила:

- Антон! Нам надо серьезно поговорить!

После такого заявления аппетит пропал сам собой, настроение скакнуло резко вниз.

- Раз надо, поговорим! – тем не менее отозвался я, не отрывая глаз от тарелки.

- Антон! – не выдержала maman. – Что вокруг тебя происходит?

- Ма, давай попозже, а? – попросил я.

- Я с ума сойду! – предупредила maman.