Первая раса

– А чего ты хотел? Ты знал, куда она идёт, и сам позволил ей уйти.

– Человека нельзя лишать права выбора, – подал голос Эль, когда они остались вдвоём. – Заставлять делать что-то против воли – эгоистично. Для чего мне её держать? Чтобы она возненавидела меня за это?

– Не возненавидела бы.

Эль поднял глаза на мушлама.

– Это какой-то детский аргумент, – заметил он. – Я был сильно благодарен тебе, когда ты против моей воли держал меня дома?

– Это другое, – фыркнул Винни.

– То же самое.

– Зато теперь мы ладим потрясающе.

Мушлам сидел, нахмурившись, скрестив руки на груди. Некоторое время он вглядывался в лицо друга, а затем проговорил:

– Я, наверное, никогда не пойму тебя до конца. Ты всю жизнь её ждал, и вот так просто, без задней мысли отпустил? По собственному желанию?

Молодой человек схватил оставленную на столике подставку под бокал, принялся теребить и без того размякшие края.

– Кому как не тебе понимать, что есть вещи сильнее чем желание…

Винни хлопнул ладонью по столу, обрывая друга на полуслове.

– Так и скажи: сам не знаешь чего хочешь. «Она сделала свой выбор», – передразнил он Эля. – Как можно было позволить ей уйти?

– Но ты же отпустил, – не замедлил вставить парень.

– Ты же знаешь: она приказала…

– Именно, – Эль щелчком отправил подставку в полёт на другой конец стола. – «Я послушный пёсик» – очень удобный аргумент для обвинения других.

Винни провёл рукой по голове, зализывая растрепавшиеся волосы.

Пространство вокруг него гудело в буквальном смысле слова. Когда он заговорил, голос его был напряжённым.

– Не пойми меня неправильно, я не хочу давить на тебя. Но ты представить не можешь, как я, – мушлам замялся, подбирая подходящее слово, – разочарован. После всех лет твоих страданий, когда всё наконец-то нормализовалось… Я просто не понимаю, не могу принять, что ты взял и осознанно всё разрушил.

Я на всё готов ради неё. Неважно, сколько лет мы провели вместе с тобой – она всё равно моя малышка.

Да, так бывает с собаками, – Винни поднял раскрытые ладони, – как хорошо бы к ним ни относился новый владелец, она всегда будет тосковать по тому, кого полюбила первым. И ты представить себе не можешь, как я злюсь, потому что ты её не остановил.

Лицо Эля пылало. Он прикусил губу, стараясь сдерживаться.

– Значит, моя вина в том, что я позволил ей уйти? Не твоя, а моя? Ещё раз, это ты дал ей собрать вещи и сбежать.